Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно
Мы вошли без предупреждения. Грохот выбитой вместе с петлями дубовой двери эхом разнесся по ледяному холлу первого этажа, поднимая в воздух вековую пыль. Бойцы спецназа мгновенно рассредоточились по комнатам, отсекая углы, но я не слышал их четких команд. Ноги сами несли меня вглубь этого проклятого дома, туда, где пахло не сыростью и старым деревом, а чем-то до боли знакомым и страшным — концентрированным запахом беды, который я научился распознавать еще в раннем детстве.
Я с размаху толкнул дверь в спальню в конце коридора и замер, забыв, как дышать.
В нос ударил приторный запах лавандового освежителя, перемешанный с едким, застарелым потом и металлическим духом свежей крови. Мой взгляд лихорадочно задвигался по пространству: смятая, перевороченная постель со следами борьбы, на полу — брошенный, нелепый старый белый медведь с одним стеклянным глазом, выглядевший здесь как оскверненная святыня. И цепь. Длинная, зловещая стальная цепь с калеными звеньями. Один её конец был намертво, с мясом, прикручен анкерными болтами к массивному изголовью, а второй... второй уходил в приоткрытую дверь ванной комнаты, звеня по кафелю при каждом моем шаге.
Все звуки вокруг мгновенно смолкли, словно кто-то вывернул регулятор громкости мира до нуля. Я почувствовал, как мои руки, привыкшие к отдаче и тяжести автомата, начали мелко, неуправляемо дрожать. Походка стала неверной, ватной. Я медленно, шаг за шагом, двинулся вдоль этой цепи, физически ощущая, как каждый метр приближает меня к окончательному краху.
Я толкнул дверь ванной.
Картина, открывшаяся мне, ударила под дых сильнее любого калибра. На холодном, белом кафеле, в густой, темной и уже начавшей подсыхать по краям луже багровой крови, сидели двое. Ян — без футболки, в одних испачканных джинсах, мертвенно-бледный, с глубоким, зияющим порезом на левом запястье. И Тася.
Она была в его серой футболке, которая теперь висела на ней грязным мешком, обнажая пугающе острые, выпирающие ключицы. За эти полтора месяца от моей живой, искрящейся, дерзкой девочки осталась только прозрачная, почти невесомая тень. Лицо осунулось так, что скулы казались острыми лезвиями, кожа приобрела оттенок мокрого мела, а под закрытыми веками залегли глубокие черные провалы. Они сидели в обнимку, прислонившись спинами к стене. Ян из последних сил прижимал её к себе окровавленной рукой, а её голова бессильно, как у сломанной куклы, покоилась на его плече. Оба были без сознания. Оба находились на той тонкой грани, за которой начинается вечность. Мир окончательно рухнул, разлетевшись на миллионы острых осколков. Я не слышал собственного хриплого крика, когда рванулся к ним, падая на колени прямо в липкую кровь.
— Тася! Таська, маленькая, открой глаза! Умоляю тебя! — мой голос хрипел, срываясь на животный скулеж.
Я лихорадочно сорвал с её лодыжки стальное кольцо, чувствуя, какая она холодная, почти ледяная на ощупь. Её тело было таким легким, таким изможденным, что мне казалось — если я сожму её чуть сильнее, она просто рассыплется в моих руках в пепел.
В ту же секунду в тесное, пропахшее смертью пространство ванной влетели Кирилл и Валет. Маркин, увидев дочь в таком состоянии, на мгновение застыл, его лицо перекосилось от нечеловеческой, немой боли, но многолетний профессионализм и инстинкт отца-защитника взяли верх. Он тут же вцепился в рацию, вызывая реанимацию «на себя», диктуя координаты с такой неистовой яростью, словно от громкости его команд зависело, сделает ли она следующий вдох.
Валет упал на колени рядом с Яном, мгновенно накладывая жгут на его изуродованное запястье и проверяя пульс на сонной артерии.
— Пульс нитевидный, почти не прощупывается, но есть! — крикнул он, оборачиваясь к нам. — Лёха, он еще дышит! Шанс есть!
Я даже не посмотрел в сторону брата. В эту секунду во мне не осталось ни капли родственной связи — только выжигающая, первобытная ненависть к существу, которое сотворило этот ад с единственным светлым человеком в моей жизни. Я прижимал Тасю к своей груди, пытаясь согреть её своим телом, своим дыханием, закрывая собой от этого страшного кафеля и удушливого запаха меди. Она была в глубоком обмороке, её дыхание было едва уловимым, поверхностным, словно она уже видела берег на той стороне.
— Только не умирай... Не смей, слышишь? — шептал я ей в висок, закрывая глаза, не замечая, как мои собственные горячие слезы капают на её мертвенно-бледный лоб, смывая пятна крови. — Слышишь, Тась? Я здесь. Я нашел тебя. Я больше никогда тебя не отпущу. Пожалуйста, просто дыши...
Вдалеке, сквозь завывание ледяной метели и треск раций, послышался первый, еще далекий звук приближающихся сирен реанимобилей. Помощь была близко, она летела по трассе, разгоняя тьму мигалками, но здесь, в этой тесной ванной, время словно замерзло в кристалл, мучительно отсчитывая последние секунды в битве между жизнью и окончательной тьмой.
Кирилл Маркин.
