Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно
Тьма в моем сне была не просто отсутствием света. Она была плотной, осязаемой субстанцией, которая липла к коже холодным мазутом, забивалась в ноздри и легкие, мешая сделать полноценный вдох. Я шел на ощупь, не чувствуя под ногами никакой опоры, словно парил в бездонном вакууме. Вокруг не было ничего, кроме глухого, утробного рыка, от которого вибрировали внутренности, и прерывистого, металлического звона. Этот звук — сухой, режущий — нарастал с каждой секундой, ввинчиваясь в кости и заставляя первобытные инстинкты орать об агонии.
Внезапно тьма впереди лопнула, как перезрелый нарыв, выхватив из пустоты огромную стальную клетку. Прутья толщиной в мужское запястье, каленый, потемневший от времени металл. В самом центре этого зверинца стоял он.
Артём Картамаз.
Он выглядел именно так, каким запечатлелся в моей детской памяти в те редкие моменты, когда приезжал в наш приют. Высокий, широкоплечий, с тем самым тяжелым, свинцовым взглядом, который прошивал насквозь любую ложь. Ему было двадцать четыре — ровно столько, сколько мне сейчас. Но передо мной стоял не ровесник. Передо мной высился титан, сошедший с икон моего изломанного детства. Человек, на которого я втайне молился в темных углах детдома, пока мой собственный папаша-ублюдок втирал мне в предплечья окурки «беломора».
Артём молчал. Но его молчание было громче любого крика. Его взгляд, ледяной и абсолютно пустой, был пропитан таким лютым, ветхозаветным осуждением, что я невольно попятился, едва не упав. Горький ком встал поперек горла, мешая даже выдавить жалкое извинение. За что я должен был просить прощения? За то, что не уберег его единственную дочь? За то, что позволил родному брату превратиться в ту самую гниль, которую Артём всю жизнь выжигал каленым железом? За то, что сам стал цепным псом системы, которая его уничтожила?
Картина резко дернулась, как зажеванная старая кинопленка. Перед клеткой, спиной ко мне, соткались из серого тумана две фигуры. Ян и Инга. Они о чем-то лихорадочно, до хрипа шептались, размахивали руками, указывая на Артёма, но я не слышал ни единого звука. Я находился под непроницаемым стеклянным куполом. Абсолютный вакуум.
Артём медленно перевел свой тяжелый взгляд на них. Его лицо исказилось, превращаясь в маску первобытного, хтонического гнева. Это не была просто человеческая злость — это была чистая, концентрированная ненависть мертвеца к тем, кто оскверняет его кровь. Он издал звериный, утробный рык и всем телом бросился на решетку. Стальные прутья застонали под его пальцами, вся клетка содрогнулась от чудовищных ударов.
Ян и Инга отшатнулись в неописуемом, животном испуге. Инга что-то беззвучно кричала, закрывая лицо ладонями, её губы мелко дрожали, по щекам размазанной тушью текли слезы, но тишина вокруг меня оставалась нерушимой. Только голос Артёма — гулкий, многократный, бьющий отовсюду, словно из-под земли — заполнял всё пространство.
— Убью... Убью... Убью! — эхом раскатывалось в пустоте, вибрируя в моих зубах.
Он рвал каленый металл голыми руками, и я почувствовал, как по позвоночнику пробежал ледяной пот. Я боялся его. Боялся так, как никогда в жизни не боялся Костыля-старшего с его пытками. В этом гневе Картамаза была правда, которую я не мог вынести. Правда о моем бессилии.
— Лёха! Лёха, очнись, твою мать! Вставай! Резкий, болезненный толчок в плечо вышвырнул меня из липкого кошмара. Я дернулся всем телом, едва не пробив головой боковое стекло внедорожника. Тяжело, со свистом дыша, я прижал ладони к лицу, пытаясь физически стереть из памяти этот осуждающий взгляд. Кожа была мокрой и холодной.
— Приехали, — коротко бросил Валет, убирая руку с моего плеча. — Ты спишь как убитый, Лёх, аж зубами скрипишь на всю машину. Что там тебе снится в таком аду?
Я опустил руки и посмотрел в окно. За бронированным стеклом бесновалась бешеная декабрьская метель, почти полностью скрывая очертания старого, покосившегося забора и темный силуэт дома в глубине замерзшего леса. Мы сидели в машине — я и Валет, а чуть поодаль, в сером мареве, угадывался внедорожник Маркина.
— Приснится же всякая херня... — прохрипел я, нащупывая на заднем сиденье холодный металл автомата. Прикосновение к оружию немного успокоило.
Последний час мы буквально утюжили этот квадрат пригорода. Проверяли каждое заброшенное здание, каждый вонючий подвал, каждую точку, где могла затаиться крыса. Пусто. Мы находили только гниль, притоны, перепуганных нелегалов — всё это выгребалось бойцами под чистую, но главной цели не было. Ян словно испарился. Я обессиленно вышел из машины и опустился на обледенелую лавку возле какого-то подъезда, пока ребята паковали очередную партию «улова».
Щелчок зажигалки. Огонек на мгновение осветил мои дрожащие пальцы. Первая затяжка обожгла горло, но мысли в голове продолжали метаться, как загнанные звери. Перед глазами до сих пор стоял Артём. Его взгляд. Почему он пришел именно сейчас? За столько лет — ни разу, а тут явился как вестник апокалипсиса. И почему рядом с ним в этой клетке был Ян именно с Ингой? Не отец, не наши псы, а именно Инга.
