Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно
— Время было неподходящее, сынок. Чтобы построить то, что ты видишь вокруг, мне пришлось идти по горам трупов. Каждого, кто стоял на пути, я стирал в пыль. В той войне дети были бы только балластом. Обузой, которую мои враги использовали бы против меня, чтобы вырвать мне кишки. Ты рос в детдоме под присмотром моих людей. Это была лучшая школа выживания, Ян. Ты выжил. Ты стал злым, голодным и сукой-амбициозным. Именно таким, какой мне нужен для дела.
Я вцепился в кожаные подлокотники кресла так, что дерево жалобно хрустнуло. Вся моя жизнь, все эти годы одиночества, холода и драк за место под солнцем — это был просто его гребаный «эксперимент»?
— А Тася? — я выплюнул это имя как последний козырь. — Ты знаешь, что она для меня значит. Не смей её трогать своими лапами. Мы уйдем, мне не нужны твои миллионы, просто дай нам уйти из города!
Костыль-старший вдруг рассмеялся — сухим, каркающим смехом, от которого заложило уши.
— Не сметь? Ян, ты еще слишком мал и глуп, чтобы диктовать мне условия. Таисия — дочь Картамазова. Моего личного, заклятого врага. Она — самый ценный инструмент в этой большой игре, и я её не отпущу. Посмотри на это, наследник.
Он швырнул на стол пухлую папку. Я открыл её, и волосы на затылке зашевелились. Там были графики отгрузок, списки «товара», суммы с шестью нулями. «Цитадель» не была просто клубом. Это был гребаный распределительный центр.
— Раньше бандиты были романтиками, — Костыль подался вперед, и его живой глаз вспыхнул фанатичным, безумным огнем. — Сидели в казино, сдавали краденую технику, играли в карты... Сейчас времена сменились. Вместо казино — закрытые клубы. Вместо техники — люди. Товар, который не ломается, который приносит чистый доход годами. Каждый в твоем районе, в твоем детдоме — уже под моим колпаком. Мы не крадем кошельки, Ян. Мы владеем жизнями и телами.
Он ткнул пальцем в подробное досье Таси.
— Ты не сможешь её спасти. Это физически невозможно. Мудрее будет не вмешиваться в процесс. Я рассказываю тебе это только потому, что в твоих жилах течет моя кровь. Я хочу, чтобы ты стоял по правую руку от меня, а не гнил в канаве с пулей в затылке. Выбирай.
Он пододвинул ко мне другой конверт. В нем лежали ключи от тачки, документы на пентхаус в центре и выписки со счетов.
— У тебя будет свой бизнес. Свои миллионы. Ты станешь тем, кем всегда мечтал быть — видимым. Власть и бабло уже здесь, на столе. Тебе нужно только сделать правильный выбор.
Я смотрел на документы, потом на его изуродованное лицо. В голове набатом стучали слова Таси: «Тьма — это просто отсутствие света». Но здесь, в этом проклятом кабинете, тьма была осязаемой, она душила. Она предлагала мне всё, о чем я грезил, ценой единственного человека, которого я любил.
Костыль выжидательно молчал, потягивая свой виски. Я понимал: если я сейчас откажусь, я не просто не выйду из этого здания — я сдохну прямо здесь. И Тася погибнет еще быстрее и мучительнее.
— Что я должен сделать? — прошептал я, чувствуя, как внутри меня медленно и мучительно умирает тот самый Ян Разумовский, который обещал быть на вечеринке в одиннадцать.
— Пока — ничего особенного, — улыбнулся мой отец, и эта улыбка была страшнее его гнева. — Просто иди и отпразднуй свой последний Хэллоуин в статусе нищеброда. А завтра... завтра мы начнем твое настоящее обучение.
— Если выбора нет, и всё уже решено вами... — я сглотнул вязкую, горькую слюну, глядя на папки. — Отдай её мне. Пусть она будет моей. Я сам за ней присмотрю. Сделаю её послушной.
Костыль-старший откинулся на спинку кресла, и его глаз блеснул насмешливо.
— О, Ян... В тебе определенно говорит моя кровь. Собственник. Это хорошо, — он сделал паузу, постукивая пальцами по столу. — Но тут есть одна небольшая проблема. Тебе придется договариваться с Лёхой. Он — мой старший сын, мой официальный наследник, и он приметил её первым. Пока документы на Тасю оформляются, пока идет «инвентаризация», вы, братья, вольны сами делить между собой эту игрушку. Убеди его, если сможешь. Но помни: в нашей семье всё забирает сильнейший. Слабаки у нас не выживают.
Я вышел из кабинета, чувствуя, как внутри всё горит от унижения. «Игрушка». «Товар». Слова отца жгли мозг. У самого лифта я столкнулся с Лёхой. Он стоял, привалившись к стене, и в его взгляде, ленивом и высокомерном, не было ни капли братской любви. Только ледяная, неприкрытая враждебность.
— Слышал новости, «братишка»? — Лёха оскалился, обнажая зубы. — Папаша решил поиграть в семейные ценности? Не обольщайся, выкидыш. Ты для него — проект, эксперимент, а не сын. Ты — замена, если я вдруг облажаюсь. Но я не облажаюсь.
— Мне плевать, кто я для него, — я сделал шаг к нему, сокращая дистанцию до опасной. — Тасю не трогай. Она не твоя. Понял меня?
Лёха резко переменился в лице. Его глаза потемнели, превращаясь в две бездонные щели, из которых веяло холодом.
