Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно
Я думала о побеге, но сталь на лодыжке методично остужала мой пыл. Думала о Лёхе... Перед глазами то и дело всплывало его бледное лицо, когда он, прикрывая рану на плече, смотрел на меня с той жуткой нежностью. «Глупенькая моя», — шептал он тогда. Горький ком подкатил к горлу. Я защищала монстра, ранив того, кто, возможно, был единственным, кто по-настоящему хотел меня вытащить из этой ямы. Раскаяние жгло изнутри сильнее, чем обида на судьбу.
Ночью замок наконец щелкнул. Ян вошел в комнату, и от него исходил едва уловимый шлейф вина и терпких, удушливых духов Инги. Он был пугающе спокоен, даже не взглянул в мою сторону, молча направившись в ванную. Я слышала, как зашумела вода, наполняя чашу, и этот звук казался мне рокотом приближающегося шторма, который сотрет меня в порошок.
Через десять минут дверь ванной распахнулась. Ян вышел в комнату полностью обнаженным. Я вздрогнула, почувствовав, как волна тошнотворного отвращения захлестывает меня. Его тело, которое я когда-то считала идеальным, теперь вызывало лишь желание выколоть себе глаза.
— Я принял душ и наполнил ванную, — буднично произнес он. — Хочу принять её вместе с тобой. Пошли. Хватит играть в недотрогу, это утомляет.
— Ни за что, — прошипела я, вжимаясь в изголовье. — Не подходи ко мне, мразь. Я лучше захлебнусь, чем позволю тебе коснуться меня снова.
Ян лишь криво ухмыльнулся и двинулся ко мне. Его напускное спокойствие лопнуло, как перетянутая струна. В глазах вспыхнуло то самое костылевское безумие, которое я видела в его отце.
— Тася, не начинай. Я пытаюсь быть с тобой ласковым, обеспечил тебе этот дом, но моё терпение не вечно. Ты моя баба, и ты будешь делать то, что я скажу. По-хорошему или по-плохому.
Когда его руки коснулись моих плеч, внутри меня взорвался вулкан. Я не просто сопротивлялась — я превратилась в дикого зверя, борющегося за свою жизнь. Я вцепилась зубами в его предплечье, чувствуя вкус его крови, и рванула голову в сторону. Ян взревел от ярости и боли, но не отпустил, его пальцы впились в мою кожу, оставляя синяки.
— Сука! Больно же, блядь! — прорычал он, пытаясь перехватить мои руки.
Я царапала его грудь, оставляя глубокие борозды, извивалась всем телом, мешая ему стянуть с меня одежду. Мы повалились на кровать в уродливой схватке. В порыве ярости я выбросила руку вперед и со всей силы впечатала кулак ему в лицо. Раздался отчетливый хруст. Из носа Яна брызнула кровь, заливая его губы и мой подбородок.
— Твою мать, Картамазова! — он выплюнул кровь мне прямо в лицо, его глаза налились багровым огнем. — Ты реально страх потеряла?! Думаешь, я буду это терпеть?! Ты забыла, кто здесь хозяин?!
Он навалился на меня всем весом, вжимая мои руки в матрас. Несмотря на мои крики и попытки ударить его коленями, он рывком разорвал на мне ткань одежды. Пуговицы со звонком посыпались на пол. Я продолжала орать, звать на помощь, хотя знала, что в этом доме нас никто не услышит. Мы были одни в этом стерильном аду.
— Заткнись! Заткнись, нахуй! — Ян тяжело дышал, его лицо, перепачканное кровью, выглядело дьявольски. — Будешь мыться, даже если мне придется тебя утопить в этой сраной ванне! Я выжгу из тебя это упрямство!
Он рывком поднял меня, не обращая внимания на мои удары. Одной рукой он обхватил меня за талию, а другой отстегнул цепь от кровати, перехватывая её короткий конец в кулак. Звенья больно ударили по моим ногам, оставляя красные следы.
— Пошла! — он буквально волоком потащил меня к ванной, игнорируя то, как я цеплялась за косяки и сдирала ногти о паркет. — Я сделаю из тебя послушную куклу, Тася, чего бы мне это ни стоило! Ты будешь ползать передо мной на коленях!
Он зашвырнул меня в кафельное помещение, где клубился горячий пар. Я упала на скользкий пол, задыхаясь от рыданий и бессилия, а Ян, вытирая окровавленное лицо тыльной стороной ладони, захлопнул дверь на замок.
Горячая вода в ванне казалась мне кипятком, в котором Ян решил окончательно сварить остатки моей души. Он сидел сзади, намертво прижав меня к своей груди, его мокрые руки кольцом сковали мои плечи. Пар застилал глаза, а его голос, вкрадчивый и липкий, пробивался сквозь шум воды прямо в мой мозг, отравляя его.
— Тише, Таська... ну чего ты? — шептал он, и я чувствовала, как его разбитая губа задевает мою кожу, оставляя кровавые следы. — Всё ведь уляжется. Весной уедем к морю, поменяем документы. Ты привыкнешь. Память — штука гибкая, плохое сотрется, как старый мел с доски. Останемся только мы. Я подарю тебе весь мир, если ты просто перестанешь кусаться.
Его рука медленно скользнула вниз, под воду, накрывая мой живот. Он начал раскачиваться в такт своим словам, убаюкивая меня, как когда-то в детдоме, когда я плакала после очередного выговора. Это было изощренное насилие — использовать мои теплые воспоминания, чтобы оправдать нынешний ужас.
