Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно

Разговор с командой был коротким и жестким. Наемники любят деньги гораздо больше, чем верность Костылю-старшему. Когда я вывалил перед ними сумки с налом, которые отец выдал мне «на операционные расходы», и пообещал дарственные на ликвидную недвижимость через доверенных лиц Инги, их глаза загорелись азартным огнем. Они не задавали лишних вопросов. Им было глубоко похуй, куда делся «товар», если за это платят десятилетнюю зарплату.

Через три часа сухогруз резко сменил курс, полностью отключив все маяки и транспондеры. Мы шли в кромешной темноте, как судно-призрак, разрезая холодные волны.

Мы вернулись в город через сутки, под покровом густого тумана. Инга подготовила всё безупречно. Нас не повезли в трущобы или за город — это было слишком очевидно и читаемо. Мы спрятались на самом виду. Инга отдала нам дом своих родителей в пригороде, о котором никто из окружения не знал. Старики Инги вместе с родственниками переехали давно, дом стоял законсервированным. Идеальное место, чтобы стать абсолютными невидимками.

Я занес Тасю в комнату на руках. Она была в каком-то тяжелом трансе, почти не реагировала на реальность, просто смотрела перед собой пустыми глазами. Я аккуратно усадил её на кровать, чувствуя, как она вздрагивает от каждого моего прикосновения, словно от удара током.

— Всё, Тась... — я опустился перед ней на колени, не решаясь коснуться её лица. — Мы на месте. Больше никто нас не найдет. Корабль исчез, отец думает, что мы на дне. Ты в безопасности.

Я смотрела на её бледное, застывшее лицо и понимал: цена нашей «свободы» — это моя пожизненная кабала у Инги. Эта сука будет высасывать из меня жизнь. Но когда я увидел, как Тася медленно поднимает на меня глаза, в которых больше не было того смертельного, парализующего ужаса — только бесконечная усталость и печаль — я понял, что отдал бы еще в десять раз больше.

— Я обещал, что никто тебя не тронет, — прошептал я, сжимая её ледяные пальцы. — Теперь мы будем жить здесь. По моим правилам. Но ты будешь в полной безопасности. Клянусь. Я выжгу любого, кто посмотрит в твою сторону.

Инга зашла через час, когда Тася уже лежала, бездумно уставившись в потолок. Она окинула нас оценивающим взглядом и задержалась на мне, медленно облизывая губы. В её глазах горела победа.

— Отличная конура для влюбленных смертников, — усмехнулась она. — Не забывай про наш маленький уговор, Янни. Первая «встреча» — в следующую пятницу. Я приеду сама. Подготовься как следует, я не люблю вялых мальчиков.

Я молча кивнул, чувствуя вкус желчи во рту. Она развернулась и вышла, громко цокая каблуками по паркету, оставив нас в тишине нашей новой, фальшивой, но единственно возможной свободы. Я обернулся к Тасе. Она закрыла глаза. Теперь мы были одни в этом мире, и я не знал, смогу ли я когда-нибудь смыть с себя запах её крови и своего предательства.

Таисия Картамазова

Пробуждение больше не приносило того спасительного облегчения, которое бывает после долгого кошмара. Раньше, в серой, пропахшей хлоркой и старой овсянкой духоте детдома, утро было началом нового дня — днем мелких побед, днем надежд на то, что всё это временно. Теперь пробуждение стало возвращением в липкий, серый морок, который не заканчивался, когда я разлепляла веки. Он просто обретал резкие, болезненные контуры реальности. После похищения я каждый день надеюсь, что мое сердце просто перестанет биться во сне, но предательский организм продолжал цепляться за жизнь, заставляя меня снова и снова проживать этот ад.

Я медленно разлепила веки, боясь увидеть то, что уже знала. Потолок в этой комнате был непривычно белым, идеально ровным и пугающе чистым — не таким, как пожелтевшая штукатурка в приюте, и не таким, как ржавые заклепки на переборках сухогруза. Пахло старым полированным деревом, едким лавандовым освежителем и... мужским парфюмом Яна. Этот запах теперь вызывал у меня не трепет, а мгновенный спазм в горле, от которого хотелось вывернуть желудок наизнанку. Я попыталась инстинктивно повернуться на бок, чтобы свернуться калачиком, но резкий, ледяной рывок у правой щиколотки заставил меня вскрикнуть от неожиданной, пронзительной боли.

Металлический лязг. Громкий, сухой, окончательный. Он прозвучал в тишине комнаты как щелчок взводимого курка.

Я дрожащими руками приподняла край тяжелого одеяла. На моей ноге, впиваясь в бледную, искусанную кожу холодным стальным ободком, блестела цепь. Она тянулась к массивному дубовому изголовью кровати, надежно закрепленная на анкерные болты. Длины хватало, чтобы дойти до окна, к которому я так стремилась, или в смежную ванную, но ни на сантиметр дальше. Свобода теперь измерялась тремя метрами каленого железа.

Я почувствовала, как внутри всё окончательно рушится. Это был предел. Точка невозврата. Конец моей свободы и конец моей человечности. Теперь я была официально признана вещью. Трофеем, который нужно держать на поводке, чтобы не убежал к другому хозяину. Ян не просто украл меня — он приватизировал моё существование, превратив меня в домашнее животное с фамилией Картамазова.