Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно
Ян ушел еще в пять вечера. За ним приехала черная машина — массивная, с наглухо затонированными стеклами, которая смотрелась на фоне нашего старого крыльца как инопланетный корабль. Он заглянул ко мне в комнату всего на секунду. Бледный, сжатый, как взведенная пружина, он отчаянно старался казаться спокойным, но я видела, как ходят желваки на его скулах.
— Сказали, вызвали только меня. Типа «вводный инструктаж» для будущей охраны, — прошептал он, сжимая мои плечи так сильно, что косточки пальцев побелели. В его глазах металась тревога, которую он не мог скрыть. — Тась, умоляю, не выходи за забор. Жди меня здесь, в корпусе. Я обещаю, к одиннадцати буду на вечеринке. Мы отметим всё, как планировали. Слышишь?
Я лишь кивнула, глядя, как он уходит. Внутри всё сжалось в ледяной, неповоротливый ком. Но я запретила себе бояться. В этот вечер я должна была стать другой. Если мир вокруг нас меняется, если нас затягивает в эту «Цитадель», я не могу больше оставаться просто «своим парнем» Яна Разумовского.
— Таська, ну ты скоро там? Глянь, у меня стрелки ровные? — Светка, моя соседка по комнате, уже десятый раз крутилась перед облезлым, покрытым пятнами зеркалом. Она пыталась изобразить из себя мертвую невесту, но из-за волнения губы у неё подрагивали, а белила ложились пятнами.
— Ровные, Свет, успокойся. Ты выглядишь отлично, — отозвалась я, доставая из-под кровати свой заветный сверток.
В комнате было шумно и тесно: девчонки красились, визжали, спорили из-за последней капли помады и делили скудные запасы блесток. Обычно я была душой этого хаоса — наряжалась в какого-нибудь нелепого зомби-бомжа или лохматого оборотня в рваных джинсах, чтобы просто поржать и разрядить обстановку. Но не сегодня. В этом году я выбрала образ Черной Кошки.
И дело было не в грации или накладных когтях. Платье, которое я раздобыла через знакомых девчонок с выпуска, было неприлично коротким и сидело на мне как вторая кожа. Тонкий черный атлас подчеркивал каждый изгиб моего тела, а вырез на спине, доходящий почти до поясницы, заставлял меня чувствовать себя странно — одновременно беззащитной и невероятно сильной.
Я встала перед зеркалом, игнорируя притихших подруг. Черные колготки в мелкую сетку, высокие каблуки, которые визуально делали мои ноги бесконечными и тонкими. Я тщательно подвела глаза, вытягивая стрелки к вискам, делая взгляд хищным, «кошачьим». На губы нанесла густой, почти черный бордовый цвет, который на фоне моей бледной кожи смотрелся пугающе и притягательно. Волосы я распустила — они тяжелыми темными волнами упали на плечи, скрывая тонкие лямки платья. Последний штрих — капля духов, которые я хранила для особого случая. Терпкий, сладковатый аромат пачули и ванили заполнил пространство вокруг меня.
— Ни фига себе... — выдохнула Светка, перестав малевать лицо белилами. — Картамазова, ты это... серьезно? Ты это для кого так? Если для Разумовского, то он точно слюной подавится прямо на пороге.
— А если не подавится, то точно гей. Или дебил окончательный, — добавила Настя, затягивая корсет.
Я промолчала, разглядывая своё отражение. В зеркале была не та пацанка в растянутой толстовке, которая лазила по стройкам и дралась с пацанами за гаражами. Там была женщина. Опасная, красивая и доведенная до края. Я решила твердо: сегодня. В одиннадцать часов. Когда Ян вернется из своего этого «инструктажа», я не буду его адъютантом. Я скажу ему всё. Про те годы, когда я замирала от каждого его случайного прикосновения, про то, как ревновала к каждой тени, мелькнувшей рядом с ним, про то, что он — мой единственный воздух в этом гнилом, пропитанном ложью городе.
Я надела ободок с аккуратными кожаными ушками. Взгляд в зеркале был решительным, почти стальным.
— Ну что, кошечка, — прошептала я самой себе, поправляя прядь волос. — Сегодня или никогда. Либо он увидит во мне ту, за которую стоит драться до последнего вздоха, либо...
Я не договорила. В коридоре раздался первый резкий звонок к началу праздника.
Время медленно, тягуче ползло к одиннадцати. Я то и дело поправляла и без того идеальный макияж, прислушиваясь к каждому шороху за дверью и каждому звуку с улицы. В актовом зале уже вовсю гремела музыка, вибрация басов долетала до моей комнаты глухими ударами, похожими на биение гигантского сердца. Но я не шла туда. Я ждала его.
Внезапно комнату разрезал резкий, ослепляющий свет автомобильных фар. Я замерла, а затем медленно, с замиранием сердца, подошла к окну. Моя комната выходила прямо на парадный двор. То, что я там увидела, заставило моё сердце пропустить удар, а затем болезненно, с хрустом, сжаться.
Три массивных черных внедорожника, не стесняясь, заехали прямо в центр двора, сминая колесами жухлую, пожелтевшую управу и демонстративно игнорируя все правила нашего заведения. Это было запрещено всем, кроме «благодетелей». Обычно люди Костыля приезжали днем: чинно выгружали коробки с продуктами или тюки с одеждой, сохраняя лицемерную видимость благотворительности. Но этот ночной визит не имел ничего общего с помощью сиротам.
