Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно
С Лёхой всё изменилось окончательно. Тот вечер на кухне стал моим вторым рождением. Стоит мне только вспомнить, как он смотрел на меня, сидящую на столе — не как на жертву, а как на божество, — как хрипло шептал, что я самая лучшая, и как доводил до этого сумасшедшего, вышибающего дух оргазма... я невольно начинаю глупо улыбаться, пряча пылающее лицо в ладонях. В его глазах тогда было столько любви и какого-то почти религиозного обожания, что все мои мысли о «биомусоре» и «грязи» просто рассыпались в прах. Он не жалел меня. Он желал меня. И это признание стало моим самым действенным лекарством. Я впервые почувствовала себя не «товаром» из грязной папки Костыля-старшего, а девушкой. Красивой, нужной и бесконечно ценной.
Наступил февраль, колючий, ветреный и неуютный. Благодаря терапии я всё чаще стала задаваться вопросами, которые раньше просто выжигала в себе каленым железом, чтобы не было больно. Кто я на самом деле? Не «дочь легендарного Картамаза» — это лишь пустой ярлык, клеймо, которое удобно лепить на папки уголовных дел. Кем была моя мать? Почему она ушла, оставив меня в этом аду? Кем я сама хочу стать, когда этот туман окончательно рассеется? Чтобы сделать шаг в завтра, мне нужно было наконец-то похоронить своих вчерашних призраков. Мне нужно было понять, из какого теста я замешана.
Вечером мы сидели на кухне. Лёха заказал что-то из китайского ресторана, и я с аппетитом палочками вылавливала кусочки курицы, чувствуя себя удивительно спокойно в его огромной серой футболке, которая сползала с моего плеча.
— Лёх, — я отложила палочки и посмотрела на него в упор. Он мгновенно замер, почувствовав перемену в моей ауре. — Я сегодня долго разговаривала с Ириной Сергеевной. О прошлом. О том, что нельзя построить новый дом на гнилом фундаменте.
Лёха медленно откинулся на спинку стула, внимательно изучая моё лицо, словно искал в нем признаки надлома.
— И что она тебе наплела? Снова грузит теорией принятия и поиска внутреннего «я»?
— Нет, — я покачала головой, нервно кусая губу. — Она говорит, что я никогда не обрету целостность, пока не узнаю правду. Кто мои родители, Лёха? На самом деле. Не из сухих протоколов допросов и не из мерзких приютских сплетен. Какими они были, когда любили друг друга? Почему всё сложилось в эту кровавую мозаику? Раньше мне было плевать, я просто выживала, прикрываясь фамилией отца как щитом. Но теперь я хочу знать, кто я есть за пределами этой клетки.
Лёха долго молчал, ритмично барабаня пальцами по столешнице. В его взгляде промелькнула сложная гамма чувств — от острой тревоги до какой-то мрачной, фатальной решимости. Он словно взвешивал на невидимых чашах весов моё спокойствие и эту горькую правду.
— Значит, созрела, — тихо, почти про себя произнес он. В его голосе прорезалась такая серьезность, что по моей спине пробежал ощутимый холодок. — Это правильно, Тась. Нельзя вечно бегать от теней, они всё равно догонят и вцепятся в горло в самый неподходящий момент.
Он встал, подошел к окну, за которым кружился редкий, злой февральский снег, и обернулся ко мне, прислонившись спиной к стеклу.
— Завтра утром мы поедем в одно место. Далеко за город. Там живет человек, который знал твоего отца лучше, чем кто-либо другой в этом проклятом мире. Думаю, пришло время тебе познакомиться с ним. Пора услышать историю Картамазовых без цензуры, без вранья и без «мусорских» прикрас.
Я смотрела на него, чувствуя, как сердце начинает отбивать тревожный, рваный ритм. Завтра. Завтра я, возможно, получу ключи от дверей, которые были заперты восемнадцать лет.
— Ложись спать, кошка, — Лёха подошел вплотную и мягко, почти невесомо поцеловал меня в макушку. — Набирайся сил. Завтра будет самый длинный день в твоей жизни.
Утро встретило нас колючим, плотным февральским туманом. В машине стояла такая тяжелая тишина, что её, казалось, можно было резать ножом. Я видела, как Лёха до белизны костяшек вцепился в руль, как он то и дело нервно закусывал губу. Он был напряжен так сильно, что это электричество передавалось мне физически. Я хотела спросить, почему он раньше скрывал этого человека, почему мы едем именно сейчас, но, глядя на его застывшее, как маска, лицо, я проглотила все вопросы. Лёха вел меня к черте, за которой старый мир должен был окончательно рухнуть.
Мы выехали далеко за черту города, туда, где пафосные коттеджи сменялись покосившимися заборами и заснеженными призраками старых дач. Остановились возле приземистого, крепкого дома из темного дерева. Он выглядел бы совсем заброшенным, если бы не тонкая струйка сизого дыма, лениво поднимающаяся из кирпичной трубы в серое небо.
Я непонимающе посмотрела на Лёху. Он заглушил мотор, но рук с руля не убрал. Тяжело, со свистом выдохнул, а затем резко наклонился ко мне и прижал свои горячие губы к моему лбу. Этот поцелуй был долгим и каким-то прощальным.
