Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно
Удар попал точно в цель, в самое уязвимое место любого мужчины. Я видела, как его лицо мгновенно, до неузнаваемости изменилось. Спокойная маска дала глубокую трещину. Зрачки расширились, поглотив радужку, а на скулах заходили желваки. Я впервые за всё время увидела в нем настоящую, неприкрытую ярость, смешанную с уязвленным самолюбием.
— Ах ты, маленькая сука... — прорычал он, и в этом рыке было что-то звериное.
Его рука мертвой хваткой вцепилась в мои мокрые волосы, и он рывком поднял меня с колен, впечатывая спиной в холодную, твердую стену. Воздух выбило из моих легких.
— Не сегодня, Картамазова, — прошипел он мне в самые губы, обдавая жаром. — Но я даю тебе слово: я вытрахаю тебя так, что ты забудешь своё имя, фамилию и адрес детдома. Ты будешь выть, царапать стены и молить меня о пощаде, понимая, как глубоко ты сейчас ошибалась. Ты сама напросилась на это воспитание.
Он не стал заставлять меня продолжать ртом, его гнев пересилил похоть. Вместо этого он схватил мою руку и с силой, до боли прижал её к своему члену.
— Дрочи. И делай это так, будто от этого зависит твоя никчемная, жалкая жизнь. Хотя... она и так от этого сейчас зависит. Каждое твоё движение — это твой билет в завтрашний день.
Пока я, стиснув зубы до скрежета, выполняла его приказ, его свободная рука бесцеремонно скользнула под мою футболку, грубо терзая грудь, заставляя меня невольно выгибаться от боли и того самого пугающего, физиологического удовольствия, которое я ненавидела всей своей душой. А затем он впился в мои губы жадным, удушающим поцелуем, словно пытаясь выпить меня без остатка, лишить воли и воздуха.
Когда всё наконец закончилось, Лёха отстранился, тяжело и рвано дыша, его грудь ходила ходуном. Горячая жидкость на моей ладони казалась мне несмываемым клеймом позора, печатью моего рабства. Я молча, с каменным лицом принялась остервенело оттирать кожу влажными салфетками, не скрывая своего глубочайшего брезгливого отвращения. Я терла до тех пор, пока рука не стала пунцово-красной, мечтая содрать этот слой кожи.
Лёха наблюдал за этим процессом с какой-то странной, задумчивой и почти пугающей полуулыбкой. В его взгляде больше не было того бешенства, что вспыхнуло минуту назад. Напротив, он выглядел странно умиротворенным, как хищник после удачной охоты.
— Хватит, кожу сотрешь до мяса, — бросил он, перехватывая моё запястье своим железным хватом.
Он неожиданно легко подхватил меня на руки и понес через полутемную гостиную в спальню. Бесцеремонно уложил меня на широкую кровать, застеленную прохладным шелком, и сам лег рядом, не снимая остатков одежды, притянув меня к своему горячему боку. Я застыла, затаив дыхание, ожидая, что сейчас начнется новый раунд унижений, новая попытка доказать свою власть. Моё тело было натянуто, как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.
Минута тянулась за минутой, тишина в спальне была такой плотной, что я слышала шум крови в собственных ушах. Но он просто лежал, слушая мое сбивчивое дыхание, крепко удерживая меня за талию.
— И это всё? — наконец не выдержала я, мой голос прозвучал в темноте надтреснуто и жалко.
Лёха коротко и глухо хохотнул, его грудная клетка завибрировала у моей спины.
— Спи, Картамазова. На сегодня с тебя более чем достаточно, ты перевыполнила план. Набирайся сил. Завтра нам обоим понадобится очень много энергии, чтобы выжить. У тебя начинается совсем новая жизнь, привыкай.
Я закрыла глаза, слушая мерный, уверенный ритм его сердца. Я ненавидела его каждой клеткой своего существа, я желала ему смерти, но моё измученное, истерзанное тело, согретое тяжелым одеялом и его теплом, начало предательски расслабляться, медленно погружаясь в тяжелый, черный сон без сновидений.
Таисия Картамазова
Пробуждение было болезненным, тягучим, словно я всплывала со дна глубокого колодца, наполненного жидким свинцом. Свет, наглый и колючий, пробивался сквозь узкую щель в тяжелых бархатных шторах, безжалостно резал глаза. Каждая мышца моего измученного тела ныла так, будто меня по косточкам пропустили через промышленную камнедробилку. В голове гудело, во рту пересохло, а на периферии сознания еще метались обрывки ночных кошмаров.
Я не сразу поняла, где нахожусь, пока не почувствовала тяжелую, горячую мужскую руку на своей талии. Это прикосновение подействовало лучше ледяного душа. Реальность обрушилась на меня бетонной плитой, вышибая остатки сна.
Я резко, почти судорожно дернулась, сбрасывая его руку, и села на кровати, инстинктивно прижимая к груди одеяло, словно щит. Лёха открыл глаза мгновенно. В них не было ни капли утренней сонливости — только мгновенная, хищная фокусировка зрачков. Он не просыпался, он включался, как боевой режим.
— Куда собралась в такую рань? — его голос, низкий и хриплый после сна, заставил меня невольно вздрогнуть.
