Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно
Горячая вода обволакивала плечи плотным, тяжелым бархатом, проникая в каждую клеточку тела, вымывая из меня липкий страх, дорожную пыль и горечь последних часов. По дороге домой, в такси, я рыдала так навзрыд, что водителю — хмурому мужчине средних лет — пришлось несколько раз сворачивать к обочине и протягивать мне помятые салфетки. Это были не слезы боли. Это были слезы великого прощания. Я оплакивала ту маленькую, испуганную девочку, которая годами ждала маму в холодном приюте, и ту сломленную девушку, которая боялась собственной тени и проклятого прошлого.
Но сейчас, в густом, ароматном облаке пара, на душе стало удивительно, почти пугающе легко. Перед глазами, как застывший кадр из красивого кино, стоял образ Леры под светом фонаря. Она была живой. Она была прекрасной. А главное — она была искренне любима и бесконечно счастлива в том мире, который сама по крупицам построила на руинах нашего общего ада. Больше мне ничего не нужно было знать. Эта правда, какой бы колючей она ни была, окончательно освободила меня.
Я мылась долго и методично, словно совершала древний, священный обряд очищения. Сначала растворила в воде шипучую бомбочку, наблюдая, как розово-золотистые разводы закручиваются в гипнотическую воронку. Затем перешла к душу. Я со всей тщательностью, почти фанатично приводила себя в порядок: терпкий кофейный скраб, нежные масла с ароматом ванили, тающие на коже кремы. Каждое движение было осознанным — я заново знакомилась со своим телом, принимая его как драгоценный дар, а не как позорную обузу или товар.
Высушив волосы феном, я позволила им рассыпаться по плечам тяжелыми, блестящими каштановыми волнами. Вместо одежды я просто обмотала вокруг тела огромное махровое полотенце, чувствуя его мягкость и тепло на чистой, еще влажной коже.
Я стояла перед дверью ванной и слушала, как из гостиной доносятся приглушенные, тягучие звуки музыки. Сегодня я была готова. По-настоящему. Готова переступить через свои последние страхи, через ледяную тьму и кровавых призраков Костылевых ради нашего общего, еще не написанного будущего с Лёхой.
Я вышла в комнату медленно, почти бесшумно, едва касаясь пола босыми ногами. Свет в гостиной был притушен, только толстые свечи на столике дрожали, отбрасывая длинные, пляшущие тени на еду и вино. Лёха стоял спиной ко мне, заканчивая сервировку, его плечи были напряжены.
Я глубоко, до боли в легких выдохнула, чувствуя, как в груди расцветает невероятная, пьянящая смелость. Одним плавным движением я расслабила узел полотенца и позволила ему тяжелой волной соскользнуть на пол, оставшись стоять перед ним абсолютно обнаженной и беззащитной в своей правде.
— Лёх… — тихо, почти шепотом позвала я.
Он обернулся. В ту же секунду я увидела, как всё его мощное тело буквально окаменело. Сначала на его лице отразился настоящий, неподдельный шок — зрачки расширились так, что почти затопили радужку, а челюсть невольно сжалась до белизны. Он замер, затаив дыхание, словно панически боялся, что если он шевельнется или моргнет, это видение растает, как утренний туман.
Но уже через мгновение шок сменился чем-то другим. Темным, первобытным, диким и глубоким. В его взгляде вспыхнула такая концентрированная жажда, от которой у меня физически подкосились колени. Это не было то грязное, липкое вожделение, которое я привыкла видеть у других мужчин — это была гремучая смесь голода, благоговейного обожания и какой-то безумной мужской гордости за то, что я доверяю ему себя.
Лёха смотрел на меня так, словно я была величайшим, бесценным сокровищем, которое он наконец-то нашел после долгой, изнурительной войны. Его кадык дернулся, он хрипло сглотнул, и я увидела, как в его глазах зажегся тот самый огонь, обещающий мне, что эта ночь навсегда выжжет все мои прошлые кошмары.
Алексей Костылев
Я стоял, боясь даже вздохнуть лишний раз. В неверном, дрожащем свете свечей Тася казалась изваянием из драгоценного, светящегося изнутри фарфора. Чистая, сияющая, невероятно смелая в своей пугающей наготе. Весь мой вечный цинизм, вся моя прошлая жизнь, полная крови, разборок и грязи, в эту секунду просто перестали существовать. Остались только её тонкие, хрупкие плечи, изящный изгиб талии и этот невозможный, доверчивый взгляд, бьющий прямо в душу.
— Тася... — мой голос превратился в едва различимый, надтреснутый шелест.
Я сделал осторожный шаг к ней, медленно, словно боялся спугнуть редкую, дикую птицу. Мои руки сами, против воли, потянулись к ней, и когда кончики пальцев коснулись её бархатистой кожи на плечах, меня прошило мощным разрядом тока. Я притянул её к себе, почти лихорадочно зарываясь лицом в её влажные, пахнущие цветами и свежестью волосы.
— Ты уверена, кошка? — прошептал я ей в самое ухо, стараясь сдержать внутреннюю дрожь. — Ты не должна... слышишь? Ты ничего мне не должна, если не хочешь этого сама.
Таисия Картамазова
— Я хочу, Лёш... Хочу, чтобы это был именно ты. Только ты. Всегда.
