Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно

— Она вернется, — отрезал я, уже направляясь к выходу. — А Ян — нет. Это я тебе гарантирую.

Таисия Картамазова

Вибрация палубных плит под моими босыми, онемевшими от холода ступнями ощущалась как предсмертная судорога огромного металлического зверя, уходящего в бездну. Глухой, утробный ров двигателя, доносившийся откуда-то снизу, заполнил тесную, пропахшую ржавчиной каюту, вытесняя из неё последние остатки кислорода. Я сидела на ледяном полу, прижавшись спиной к шершавой стальной переборке, и смотрела в единственную точку — на тяжелый засов двери, который казался мне челюстями капкана, захлопнувшегося навсегда.

Там, за черным бортом, за пеленой липкого ночного тумана, оставался берег. Город, который выпил мою кровь. Детдом, который выставил меня на торги. И Ян... тот Ян, которого я бережно выдумала себе из детского одиночества и хрупких надежд, тоже остался там. Его больше не существовало. Тот, кто был моим единственным светом, обернулся моей самой темной, беспросветной ночью.

Засов лязгнул с таким звуком, будто в крышку моего гроба вбили последний, самый длинный гвоздь. Ян вошел быстро, по-хозяйски, и запер дверь на двойной оборот. В тусклом, желтушном свете единственной лампы его лицо казалось чужим, высеченным из серого воска. Никаких эмоций. Только холодный, расчетливый блеск в глазах, который я раньше по глупости принимала за решительность защитника.

— Отходим. Скоро выйдем в открытую воду, там качать начнет, — коротко бросил он, не глядя в мою сторону.

Он начал медленно снимать свою новую кожаную куртку — ту самую, пахнущую роскошью и его сокрушительным предательством. Мои руки, стянутые за спиной пластиковыми хомутами, уже окончательно онемели, пальцы кололо тысячами раскаленных игл, переходя в пугающую немоту. Я попыталась пошевелиться, но каждое микродвижение отдавалось режущей болью в вывернутых плечах.

— Ян... — мой голос был похож на шелест сухой, мертвой листвы. — Зачем ты это делаешь? Посмотри на меня. Это же я, Тася. Твоя Тася. Мы же клялись... на той крыше, под дождем... помнишь? Ты говорил, что мы — одна кровь, семья, что ты сдохнешь за меня, если придется. Ты врал? Каждое слово было ложью?

Ян замер на долю секунды, его длинные пальцы застыли на пуговицах рубашки. Но он не обернулся. Его спина была прямой и жесткой, как стальная балка, поддерживающая своды этого ада.

— Клятвы нищих стоят дешево, Тася. Их цена — ломаный грош в базарный день, — его голос был пугающе, мертвенно ровным. — На той крыше мы были просто голодными щенками, мечтающими о кости. Теперь я вырос. И я понял простую истину: кости достаются тем, кто умеет первым кусать своих. Это закон джунглей, и я не собираюсь быть тем, кого сожрут.

Он медленно повернулся и начал расстегивать рубашку, глядя мне прямо в душу. В этом взгляде не было похоти Лёхи, от которой хотелось спрятаться. Было нечто гораздо худшее — ледяное, коммерческое любопытство оценщика, проверяющего качество поступившего на склад товара.

— Знаешь, я ведь действительно искренне хотел, чтобы всё было иначе, — он небрежно отбросил рубашку на узкую, застеленную серым бельем койку. — Хотел быть твоим первым и единственным. Создал идеальные условия в «Цитадели», потратил кучу бабла из заначек на подготовку... Но мой дорогой братец всё испортил. Ворвался, как слон в посудную лавку, и просто пометил территорию. Сделал тебя неликвидом.

Я почувствовала, как к самому горлу подступает горькая, вязкая тошнота. Он говорил об изнасиловании как о сорванной бизнес-сделке, в которой ему просто не достался заслуженный процент.

— Но раз уж мне не удалось сорвать пломбу в чистоте, — Ян расстегнул ремень и начал медленно стягивать брюки, не сводя с меня своего парализующего взгляда, — я могу просто... лично оценить качество. Попользоваться тобой, пока мы в пути. Ты ведь теперь эксклюзивный заказ, Тася. А я — твой единственный шанс не сдохнуть в трюме под охраной еще до порта назначения. Радуйся, что это я, а не пацаны из машинного отделения, которые не видели женщину месяцами.

Я смотрела, как он раздевается догола, и внутри меня всё кричало от невыносимого, дикого, парализующего ужаса. Это не был дурной сон. Это был мой Ян. Человек, которому я доверяла каждый свой выдох. Мышцы перекатывались под его бледной кожей, он был сильным, уверенным и абсолютно беспощадным в своем праве собственности.

— Ян, остановись! Пожалуйста! — я забилась спиной о металлическую переборку, пытаясь отползти, но места в тесной каюте не было. — Убей меня лучше! Прошу тебя! Выброси за борт, утопи в этом море, но не делай этого! Ты же человек! Вспомни наш дом, вспомни Анну Степановну...