Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно
Мой мир в одно мгновение рухнул в бездну. Последняя надежда, которая только что горела ярким, спасительным пламенем, захлебнулась в ледяной воде его присутствия. Он стоял там всё это время. Он даже не искал меня вместе со всеми. Он просто стоял здесь, в тени, и ждал, когда я сама, окрыленная ложной надеждой, выйду прямо к нему, уверенная в своей жалкой победе.
— Ты опоздала на одну-единственную секунду, принцесса, — прошипел он, вжимаясь в меня всем своим тяжелым телом и обдавая запахом табака и смерти. — А за секунды в этой жизни приходится платить самую высокую цену.
Лёха набрал воздуха в легкие и оглушительно, по-разбойничьи свистнул.
— Пацаны! Сюда! Охота окончена! Идите принимать свой законный подарок!
Лёха не стал церемониться и слушать мои мольбы. Он легко, словно я ничего не весила, перебросил меня через плечо, как подбитую дичь, и размашисто зашагал обратно к поляне. Я в отчаянии колотила его кулаками по спине, извивалась всем телом, кричала, срывая голос, но он словно не чувствовал моих ударов. Его плечо больно впивалось мне в живот, а перед глазами в безумном калейдоскопе мелькали только сухие ветки, грязный мох и свет фар.
— Заткнись, Картамазова, — бросил он лениво, словно я была назойливой мухой. — Твой час вышел. Теперь ты принадлежишь не себе и не закону, а пацанам. Ты же так хотела быть «дерзкой» и независимой? Ну вот, пришло время платить по счетам за свой характер.
На поляне нас встретили радостным, звериным воем. Свет фар нескольких внедорожников слепил глаза, превращая лес в декорацию к фильму ужасов. В стороне я заметила ещё один автомобиль, неприметный серый седан, в темном салоне которого сидел хмурый мужчина. Он молча курил, глядя на нас сквозь лобовое стекло, но разглядеть его лицо в этой безумной пляске теней я не успела.
Лёха со всего размаха сбросил меня с плеча прямо в центр человеческого круга, на холодную, сырую и грязную траву.
— Принимайте пополнение в гареме, — усмехнулся он, отходя в сторону и небрежно закуривая новую сигарету. — Целая, теплая и почти невредимая.
Тут же начался настоящий ад. Парни обступили меня плотным кольцом, и воздух наполнился их сальными комментариями, тяжелым дыханием и запахом дешевого адреналина.
— Ух, какая кобылка строптивая! — загоготал один, самый крупный, бесцеремонно хватая меня за воротник куртки и срывая её с моих плеч. — Смотри, какая кожа бледненькая, нежная... Так и хочется на ней след на память оставить.
— А ноги-то, ноги! — другой с размаху, с оттяжкой шлёпнул меня по обнаженному бедру, отчего по лесу разнесся звонкий звук, а на коже мгновенно расплылся багровый, пульсирующий след. — Лёха не врал, породистая сучка. Интересно, как громко она будет визжать, когда мы начнём по-настоящему?
Меня начали толкать из стороны в сторону, перебрасывая из рук в руки, как тряпичную куклу. Я пыталась отбиваться, царапаться, кусаться, но они были слишком сильными, слишком пьяными от собственной безнаказанности. Кто-то рванул воротник моей водолазки, и тонкая ткань с треском разошлась, обнажая мои искусанные ключицы и плечи.
— Смотрите, пацаны, у неё тут ещё «сувениры» на шее остались от вчерашнего! — крикнул третий, тыча пальцем в багровые пятна, оставленные Лёхой в клубе. — Видать, Лёха вчера её знатно приложил, не жалел. Ничего, мы сейчас добавим своих красок в эту картину.
Один из них, высокий и щербатый, с силой впился слюнявым поцелуем мне в щеку, обдавая тошнотворным запахом перегара. Я закричала от отвращения, пытаясь оттолкнуть его лицо, но меня тут же перехватил другой, заламывая мне руки.
— Не трать силы на бесполезные крики, зая, — прошептал он, демонстративно вытаскивая из кармана целую горсть презервативов в ярких обертках. Он начал медленно, с наслаждением пересчитывать их перед моим лицом, скалясь в жуткой улыбке. — Раз... два... пять... десять. Нам на всю ночь хватит, обещаю. Ты у нас сегодня будешь очень, очень занятой девочкой. На всех хватит.
Я рыдала навзрыд, чувствуя, как холодный лесной воздух обжигает мою почти обнаженную кожу, а руки этих уродов лезут под остатки одежды, исследуя моё тело. Безнадега затопила меня черной волной. Я смотрела на Лёху, надеясь увидеть в его лице хоть тень сомнения или жалости, но он просто стоял в стороне, опершись на капот, наблюдая за этим безумием с холодным, отстраненным интересом хозяина, который отдал свою старую, надоевшую игрушку на растерзание бродячим собакам.
Лёха медленно вошёл в круг, и парни, словно по негласному приказу, с готовностью толкнули меня прямо в его руки. Я со всего размаха врезалась в его грудь, ожидая нового удара, толчка или очередного издевательства, но вместо этого почувствовала, как его сильные, уверенные руки собственнически обхватили меня, почти нежно прижимая к себе.
— Тише, тише, принцесса, — прошептал он мне в макушку, и в этом жесте промелькнуло что-то пугающе человечное, почти ласковое.
