Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно
Я сама не поняла, как это произошло. Просто прыгнула Лёхе на спину, наваливаясь всем своим весом, и с дикой силой вонзила лезвие в его плечо, ближе к шее, туда, где билась жила. Сталь вошла подозрительно мягко, с характерным звуком. Лёха мгновенно замер. Его кулак, занесенный для последнего удара, застыл в паре сантиметров от лица Яна. Он медленно разжал пальцы и схватился за рану, из которой тут же густыми толчками начала выплескиваться темная, почти черная кровь.
— Т-таська... — он сжал губы, мыча от острой, шоковой боли, его лицо побледнело в одну секунду. Он посмотрел на меня сверху вниз не со злостью, а с какой-то жуткой, надломленной, почти нежной тоской. — Что же ты наделала... глупенькая моя... Я же... я же действительно тебя...
Его голос сорвался, он начал заваливаться набок. Ян, воспользовавшись моментом, с силой оттолкнул ослабевшего Лёху. Поднявшись на трясущихся, ватных ногах, он несколько раз наотмашь ударил Костылева по окровавленному лицу, выплескивая всю свою накопленную годами боль и унижение.
— Хватит! Ян, пошли! Пожалуйста, уходим быстрее! — я дрожала так сильно, что ножницы с лязгом выпали из моих онемевших рук. Шок от собственного поступка парализовал меня. Я только что пырнула человека лезвием. Я только что окончательно убила в себе Тасю.
Я силой оттащила Яна назад, уводя его от хрипящего на бетонном полу Лёхи. Ян тяжело и свистяще дышал, сплевывая вязкую кровь на асфальт. Он посмотрел на меня, и в его глазах внезапно вспыхнула какая-то безумная, пугающая гордость.
— Моя девочка... — он притянул меня к себе, быстро и горячо поцеловал в холодный лоб, пачкая мою чистую кожу своей теплой кровью. — Ты всё правильно сделала. Ты спасла нас обоих. Теперь он нам не помеха.
Он крепко перехватил мою ладонь, сжимая пальцы почти до хруста, и мы снова бросились бежать, исчезая в бесконечном лабиринте серых гаражей. В спину нам летело лишь тяжелое, свистящее дыхание Лёхи и зловещая тишина равнодушного города, который теперь стал для нас одной огромной капканом.
Мы влетели в полуоткрытые ворота старого, огромного ангара, пропахшего мазутом, сыростью и безнадегой. Тяжелая металлическая створка с грохотом закрылась за нашей спиной, отсекая нас от внешнего мира и дневного света. Я стояла, согнувшись пополам, пытаясь затолкнуть в горящие легкие хотя бы глоток кислорода, а перед глазами всё еще стояло бледное, искаженное лицо Лёхи и липкая кровь на моих пальцах.
В центре ангара, под единственной тусклой, раскачивающейся на ветру лампой, стояла белая маршрутка с наглухо затонированными окнами.
— Ян... — мой голос сорвался на хриплый шепот. — Что теперь? Куда нам дальше? Лёха... он же не умрет, правда? Он вызовет своих. Нам нельзя здесь задерживаться ни на минуту.
Ян стоял ко мне спиной, неподвижный и пугающе прямой. Он не оборачивался, не пытался меня обнять или утешить, хотя я дрожала так, что едва держалась на ногах.
— Мы уже на месте, Тася, — тихо и странно ответил он.
Я замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар. Внутри всё похолодело от этого странного, чужого, мертвого тона его голоса.
— В смысле... на месте? О чем ты говоришь? Ян, нам надо бежать к трассе!
В этот самый момент боковая дверь маршрутки с лязгом откатилась в сторону. Из темного салона один за другим начали выходить мужчины — крепкие, в одинаковых темных куртках, с холодными, профессионально оценивающими взглядами. Они молча обступили нас полукругом, и их глаза жадно, с каким-то товарным интересом скользили по моей фигуре, словно измеряя мою потенциальную стоимость.
Парализующий страх сковал меня ледяным панцирем. Я попыталась сделать инстинктивный шаг к Яну, ища его защиты, хватаясь за его рукав, как за последнюю соломинку.
— Ян... что происходит? Кто эти люди? — я заикалась, чувствуя, как реальность вокруг меня начинает рассыпаться в пыль. — Ян, посмотри на меня, пожалуйста! Скажи что-нибудь!
Ян медленно, почти демонстративно отстранился, сбрасывая мою руку, и отошел на несколько шагов в сторону, к свету лампы. В этот самый момент из густой тени в глубине ангара вышел Костыль-старший. Он шел не спеша, отчетливо постукивая тростью по бетонному полу, и на его изуродованном лице играла торжествующая, хищная улыбка истинного победителя.
Он подошел к Яну и с силой, почти по-отечески, одобрительно похлопал его по плечу.
— Молодец, сынок, — пророкотал Костыль, и этот голос прошил меня насквозь, выжигая всё живое. — Я тобой по-настоящему горжусь. Ты справился с этой задачей даже лучше, чем я ожидал. Даже сцену с Лёхой красиво разыграли, натурально.
Мир вокруг меня окончательно перестал существовать. Звуки превратились в невнятный гул, а пол под ногами превратился в черную бездну. «Сынок»? «Горжусь»?
