Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно
Я вышел на высокое крыльцо центральной городской больницы, жадно, до боли в бронхах, втягивая легкими ледяной ночной воздух. Мороз кусался, но этот колючий холод помогал мне не провалиться в серую бездну отчаяния, которая разверзлась передо мной там, в стерильной белизне ванной комнаты. Валет стоял рядом, прислонившись к бетонной колонне. Он нервно теребил в кармане ключи от машины, и этот металлический звук резал тишину, как скальпель. Мы оба были в крови. Рукава моей куртки, ладони, даже лицо — всё было забрызгано кровью Яна и моей... моей маленькой девочки.
Лёха остался внутри. Его не смогли увести. Он мертвой хваткой вцепился в хромированный край каталки и не отпускал, бежа рядом, пока врачи в масках буквально не выставили его из реанимационного блока, преградив путь дверями с надписью «Вход воспрещен». Сейчас он сидел там, в пустом коридоре, на жестком пластиковом стуле, превратившись в безмолвное каменное изваяние с пустым взглядом.
— Слава Богу, успели, Кирилл... — негромко, почти шепотом произнес Валет, глядя в непроглядную темноту больничной парковки. — Еще бы каких-то полчаса... и мы бы выносили оттуда два трупа.
Я лишь молча, тяжело кивнул. Горло сдавило таким спазмом, что любая попытка заговорить закончилась бы хрипом. Эти «полчаса» теперь станут моим персональным проклятием. Они будут сниться мне каждую ночь до конца моих дней — тиканье часов, звенящая цепь и багровая лужа на кафеле.
— Езжай отдыхать, — я наконец повернулся к нему, заставляя свой голос звучать твердо, по-командирски. — Ты сегодня сделал гораздо больше, чем был должен. Сними чистую квартиру на окраине, выключи телефон и отоспись. Пока вы оба с Лёхой формально будете на свободе под мою ответственность. Я посмотрю, что смогу сделать с рапортами... Официально вы оказывали содействие следствию в задержании преступника. Разберемся. Позже.
Валет коротко кивнул, по-мужски крепко хлопнул меня по плечу и побрел к своей машине, сутулясь от навалившейся усталости. Я проводил его взглядом, а потом медленно, словно столетний старик, дошел до своего внедорожника. Стоило захлопнуть дверь и оказаться в абсолютной, вакуумной тишине кожаного салона, как меня накрыло.
Руки. Мои руки, видевшие сотни жестких задержаний, перестрелок и смертей, дрожали так мелко и сильно, что я трижды не мог попасть ключом в замок зажигания. Я просто бросил ключи на пассажирское сиденье, положил локти на руль и с силой уткнулся лбом в холодную кожу.
«Она жива. Моя Тася жива. Кровь Картамаза оказалась сильнее безумия Костылевых», — пульсировало в висках.
Я потянулся к телефону, открыл список контактов и замер на имени «Лера». Моя жена. Женщина, которая восемнадцать лет несла в себе эту незаживающую, выжженную рану, каждое начала сентября уходя в себя и считая, что её первенец погиб в страшных муках прямо в родовом блоке. Сказать ей сейчас? Прямо сейчас нажать кнопку вызова и вывалить на неё эту лавину правды, которая может либо исцелить, либо окончательно добить её рассудок?
Я тяжело, со стоном вздохнул и отложил телефон в подстаканник. Нет. Я не имею права. Не так. Лера была свято уверена, что похоронила дочь, а Тася... Тася наверняка ненавидит мать. Она росла в бетонных стенах приюта с осознанием того, что от неё просто отказались, что её выбросили на помойку жизни как бракованный, ненужный хлам. Как я объясню этой сломленной, истерзанной девочке, что её мать — такая же жертва чудовищного заговора?
Нужно подготовиться. Эта встреча не может быть случайной. Она должна стать мостом, который соединит их обеих, а не пропастью, которая поглотит их остатки.
Я завел мотор. Равномерный гул мощного двигателя немного успокоил расшатанные нервы. Теперь, когда Тася находилась под присмотром лучших реаниматологов города, у меня появилась новая, холодная и ясная цель. Кто-то восемнадцать лет назад хладнокровно и расчетливо провернул эту схему. Кто-то забрал младенца у измученной, полуобморочной Леры и отправил маленького человечка в государственную мясорубку, глядя матери в глаза и говоря: «Ваше дитя мертво».
— Кто бы ты ни был... — прошептал я, глядя сквозь лобовое стекло на ярко освещенные окна четвертого этажа. — Ты ответишь за каждый день, который она провела на цепи. За каждый синяк на её теле. И за каждую слезу моей жены.
Машина мерно гудела, разрезая предрассветный, сизый туман. Город, еще не проснувшийся окончательно, казался призрачным и пустым, но в моей голове воцарилась кристальная, хирургическая ясность. Вся эта лавина событий — внезапный штурм «Цитадели», массовые аресты верхушки, разгром четвертого приюта — всё началось с одного-единственного, отчаянного импульса. С крика девчонки, которая, убегая в ночь вместе с Яном, успела нажать кнопку «отправить».
