Читаем Одержимость онлайн бесплатно

Я судорожно пыталась восстановить в памяти хаотичный календарь последних месяцев. В декабре они пришли вовремя, но были странными — скудными, короткими, просто мазало пару дней. Я списала это на дикий стресс после кошмара в «Сосновом бору», на бесконечные ночные кошмары и осознание того, что я теперь принадлежу ему. В январе всё было наоборот. Кровь лила так сильно, а поясницу разрывало такой болью, что я два дня не могла встать с кровати, кусая подушку, чтобы не закричать. Артём тогда порывался вызвать скорую, психовал, метался по комнате, круша мебель своим взглядом, но я отмахнулась — сказала, что у многих так бывает, просто цикл сбился от нервов. На третий день всё внезапно прекратилось, и я выдохнула с облегчением.

Но сейчас, глядя в его тяжелые, решительные глаза, я почувствовала, как внутри всё обрывается.

— Я не сильна в медицине, Артём, — прошептала я, чувствуя, как в груди разрастается холодная, липкая паника. — Но если есть цикл, значит, беременности нет. Так ведь? Нас так учили на биологии… Природа не может так ошибаться.

— Биология — это теория для школьниц, малая. А жизнь — это то, что тебя сейчас к белому камню прибило, — Артём подошел вплотную и обнял меня со спины, накрыв ладонями мой еще абсолютно плоский живот. Его пальцы казались раскаленными клеймами. — Рвота по утрам, ты бледная как смерть, на запахи реагируешь так, будто я тебя газом травлю. Сегодня утром ты за версту учуяла колбасу , и тебя вывернуло раньше, чем ты успела глаза открыть. Это не грипп, Лера. И ты это знаешь не хуже меня. Ты просто боишься признать, что теперь мы связаны окончательно.

Я закрыла глаза, сдаваясь его давящему теплу. Раньше это тепло пугало, напоминало о пожаре, в котором я сгорала против воли. Теперь — оно было единственной опорой, не дающей мне рухнуть на кафельный пол. Слабость была такой всепоглощающей, что казалось, кости превратились в хрупкую вату.

— Завтра пойду к врачу, — решительно сказала я, хотя сердце заходилось в бешеном ритме от ужаса перед тем, что скажет гинеколог. — Нужно сдать анализы. Кровь на гормоны, УЗИ… Может, это желудок. Язва или гастрит на нервной почве.

— Сходишь, — отрезал Артём, целуя меня в макушку. — Я сам тебя отвезу в нормальную клинику, к проверенным людям, которые не будут задавать лишних вопросов. Мне это всё самому не нравится. Если там… — он на секунду замолчал, и я почувствовала всем телом, как его сердце сделало мощный толчок, — если там реально Тася, нам нужно знать об этом сейчас. Чтобы я мог тебя беречь в десять раз сильнее.

Вечером на кухне царила непривычная, почти домашняя тишина, которая казалась мне затишьем перед грандиозной бурей. Артём возился у плиты, сосредоточенно помешивая что-то в массивном чугунном казане. Плов — это было единственное блюдо, от которого меня не воротило последние пару дней. Пряный запах зиры, барбариса и нежного, томленого мяса почему-то казался моему капризному организму «безопасным», в отличие от всего остального мира, который вдруг стал слишком резким, химическим и враждебным.

Я сидела за столом, поджав ноги и завернувшись в мягкий кардиган, и наблюдала за его широкой спиной. В этом теплом кухонном свете, без привычной кожаной куртки, он выглядел почти… человечным. На мгновение, всего на один предательский миг, я позволила себе забыть, кто он такой, какие приказы он отдает по телефону и на что способны эти огромные руки, когда он теряет контроль. Мне хотелось верить в эту иллюзию семьи, потому что правда была слишком невыносимой.

— Артём, — позвала я тихо, когда он поставил передо мной тарелку с исходящим паром рисом.

— А почему ты так зациклен на дочке? И именно на имени Тася? Мы ведь даже не знаем точно... результаты анализов могут быть отрицательными. Ты можешь разочароваться.

Артём на мгновение замер, присаживаясь напротив меня. Он пожал плечами, и в этом жесте промелькнуло что-то непривычно мальчишеское, уязвимое, чего он никогда не позволял себе показывать на людях.

— Не знаю, малая. Нет тут логики, — он запнулся, внимательно рассматривая узор на скатерти, словно видел там ответы на все вопросы. — Просто хочу, чтобы была девчонка. Принцесса. Чтобы у неё было всё, чего не было у меня: нормальное детство, спокойные ночи, лучшие платья. Чтобы она никогда не знала того дерьма, в котором я рос. И чтобы была похожа на тебя — такая же упрямая, светлая и… настоящая. А Тася… Тасенька. Просто звучит правильно. Моё имя грубое, как наждак, а её — будет мягким, как шелк. Будет моей маленькой радостью.

Я невольно улыбнулась, представив этого грозного Картамазова, перед которым дрожал весь район, с крошечным розовым свертком на руках. Внутри меня всё еще пульсировал первобытный страх, я боялась признать очевидное, но где-то глубоко, под пластами ужаса и обиды, затеплилось странное, запретное чувство. В нем проснулся отец, защитник, и это было самым невероятным и пугающим превращением, которое я когда-либо видела.

Но реальность быстро и безжалостно вернула меня на землю.