Читаем Одержимость онлайн бесплатно
Дорога тянулась в гробовом молчании, прерываемом только мерным шорохом шин по асфальту и тихим попискиванием радара. Лера застыла у пассажирского окна, как манекен в дорогой витрине — неподвижная, стеклянная, с пустым взглядом, устремленным в серое марево города. Я периодически косился на неё, пытаясь просчитать ходы наперед. В этой «конструкции», которую я взялся перестраивать, было слишком много неучтенных рисков, слишком много переменных, которые могли обрушить всё здание.
По-хорошему, её надо бы перевезти ко мне прямо сейчас. Запереть в четырех стенах, отобрать ключи, вырубить связь, чтобы она забыла само звучание чужих голосов. Но с этой отличницей такой фокус не прокатит — у неё предки слишком дотошные, вцепились в девку мертвой хваткой. Лера — не Инга, которая может пропадать неделями на вписках, и никто не хватится. Лера — девочка-колокольчик, гордость семьи. Родители в ней души не чают, небось, график её посещений универа знают назубок, до каждой перемены. Если она вдруг съедет к какому-то татуированному хмырю с района, они через час будут стоять у моего порога с ОМОНом, прокуратурой и святой инквизицией в придачу. Мне этот кипиш нахер не сдался, у меня и так хвостов в органах хватает, едва успеваю «заносить» нужным людям.
Мне нужно всего два месяца — ну, максимум до Нового года. Поводить её за ручку на виду у всех, закрепить статус «моей бабы», чтобы даже у Костыля вопросов не возникало, а потом — в свободное плавание. Иди, черти свои домики, строй светлое будущее. Про ту ночь на даче я вообще не парился. Даже если она через полгода решит что-то вякнуть — кто поверит? В универе нас уже видели вместе, за три месяца все привыкнут к мысли, что мы пара. Скажут: «Сама дала, а теперь цену набивает или мстит за то, что бросил». Бабьи сказки, классика жанра.
Но вот родоначальники её — это реальная засада. Этих старых волков, её отца, не проведешь дешевыми понтами. Он по её лицу сразу раскусит, что дочка не по любви в мои лапы прыгнула, а по принуждению. Значит, мне надо держаться от них подальше, как от чумы. А её — привязать так плотно, морально сломать так качественно, чтобы она сама им врать начала, сама выдумывала истории о нашем «счастье», лишь бы меня не злить. И Ингу, дуру набитую, надо в узде держать, чтоб под кайфом лишнего не ляпнула. У Инги язык — как помело, может всю схему слить за одну дорожку кокса.
Я мельком глянул на её бледный, почти прозрачный профиль. На шее под густым слоем тональника, который она, видимо, накладывала дрожащими руками, всё равно угадывалась тень от моего «клейма».
— Ну чё ты, — подал я голос, стараясь звучать не так агрессивно, почти по-человечески, как будто мы обычная пара после небольшой размолвки. — Как там... внизу? Мазью мазала, которую я велел? Полегчало?
Она даже не повернулась. Только плечи напряглись.
— Уже лучше, — выдавила она из себя. Каждое слово звучало так, будто она выплевывала битое стекло прямо мне в лицо.
Я понимал, что спать с ней сейчас — дохлый номер. Катька предупреждала: разворотил я её знатно, там живого места нет, воспаление может начаться. Снова посмотрел на её тонкую талию, на эти бедра под джинсами. В голову лезли паскудные, грязные мысли, от которых кровь приливала к паху. Интересно, если я ей сегодня предложу сделать минет... она после этого вены себе вскроет или просто в обморок упадет от отвращения?
Я тяжело вздохнул, сжимая руль до хруста в суставах. Нет, блядь, слишком рано. Она и так на грани, психика трещит по швам, я слышу этот треск в её молчании. Если сейчас нажать еще сильнее — точно руки на себя наложит, а мне дохлая архитектурша в коллекции не нужна. Это же не победа будет, а техническое поражение. Придется, сука, ждать. Работать рукой в ванной, как малолетке-переростку. Позорище, Картамаз, докатился до ручки из-за одной мажорки с замашками королевы.
И вот что за хрень меня бесила больше всего: у меня никогда не было проблем с бабами. Никогда. Были и модели местные, и шкуры подзаборные, которые за дозу или шмотку готовы были на всё, даже девственницы из «приличных» сами в постель прыгали, глазки строили, умоляли, чтоб я был «тем самым первым». Поехать сейчас и снять напряжение с какой-нибудь Галей или Сонькой — дело пяти минут. Они только рады будут, хвостами завиляют, как побитые собаки. Но, сука, не хочется. Вообще ни на кого не встает. После Леры, после её яростного, отчаянного сопротивления, после того, как я взял её силой и буквально пометил собой, все остальные кажутся безвкусным, дешевым пластиком. Как будто я попробовал выдержанный коньяк, и теперь паленая водка в горло не лезет.
