Читаем Одержимость онлайн бесплатно
Одним мощным рывком он перевернул меня на живот. Мое лицо уткнулось в липкую, пахнущую пылью поверхность матраса. Толстовка, всё еще натянутая на голову, окончательно перекрыла обзор. Теперь я была полностью ослеплена и дезориентирована. Его колено больно вдавилось в мою поясницу, вжимая меня в кровать так, что таз оказался приподнят, а руки железными тисками прижали мои плечи к изголовью.
— Пожалуйста, не надо… ты же видишь, мне страшно… умоляю… — сквозь рыдания шептала я, надеясь найти хоть каплю человечности в этом звере.
Но Артём был непреклонен. Его мир не знал жалости к слабым. Он рывком стянул с меня джинсы вместе с нижним бельём. Холодный воздух комнаты обдал мои бедра, заставляя кожу покрыться мурашками. Сжимая рукой мои ягодицы, он наклонился и начал целовать мою спину вдоль позвоночника, умудряясь и здесь оставлять болезненные засосы. Это было унизительно до тошноты. Моё тело мелко дрожало, паника заполняла каждую клетку сознания, превращаясь в гудящий черный шум.
Я кричала в грязную ткань, пока в легких не кончался воздух, пока горло не начало саднить так, будто я глотала битое стекло. Я звала на помощь, звала Ингу, звала родителей, надеясь на какое-то невероятное чудо, но ответом мне был лишь приглушенный, ритмичный стук басов снизу — музыка фонка, которая теперь навсегда станет для меня звуком ада. Для них там, внизу, я была лишь очередной «шлюхой», которую Картамаз решил поставить на место.
— Да не дёргайся ты, всё равно сделаю по-своему, — бросил он коротко.
Артём поднял мой таз выше, заставив колени упираться в матрас. Зафиксировав меня в этом положении — голова на подушке, тело выгнуто дугой — он на мгновение отстранился. Глупая надежда на то, что он передумал, что совесть вдруг проснулась в нем, промелькнула в мозгу, пока я не услышала характерный металлический лязг пряжки его ремня. Новый всхлип сотряс моё тело. Говорить больше не было сил. Легкие горели от недостатка кислорода.
Он снова придвинулся вплотную, коснулся рукой моей промежности, и новая волна отвращения захлестнула меня.
— Так и думал, что сухая. Жаль, смазки нет под рукой. Будем по старинке, — обыденно, почти скучающим тоном заметил он.
Послышался шуршащий звук разрываемой фольги. А затем Артём крепче сжал мои бедра, фиксируя их так, что я не могла даже свести ноги. Я чувствовала себя абсолютно беззащитной, вскрытой, выставленной на позор.
— Будет больно, я не предупреждаю дважды. Я не люблю нежничать, предпочитаю грубость. Так честнее.
Не успела я осознать смысл его слов, как почувствовала, что он пытается проникнуть в меня. Получилось не сразу — моё тело, скованное парализующим ужасом, отказывалось принимать его. Артём раздраженно зашипел, затем, смочив пальцы слюной, грубо коснулся меня снова. Во второй раз он вошёл с трудом, рывком, не останавливаясь и не давая мне привыкнуть к этой новой, страшной боли. Было так больно, что у меня осталось сил только на тихий, жалобный скулеж, похожий на звук раненого зверька.
— Потерпи, малыш. Ты такая узкая, сука... даже не ожидал, — прохрипел он, впиваясь пальцами в мои бедра до синяков.
Когда начались ритмичные толчки, реальность для меня окончательно перестала существовать. Боль была такой острой, режущей, будто меня медленно расщепляют на атомы старой тупой пилой. Это не было похоже ни на что, о чем шептались на переменах подруги. Это не было любовью, близостью или страстью. Это было вторжение. Грубое, беспощадное и бесконечное.
— Пожалуйста… остановись… мне очень больно… — мой голос превратился в шепот умирающего.
— Боль — это хорошо, малая. Боль — лучший учитель в этом мире. Она заставляет помнить, кто здесь главный и кому ты принадлежишь, — прохрипел он мне в затылок, обдавая жаром.
Артём не знал пощады. Он двигался жестко, с какой-то механической, первобытной яростью, полностью игнорируя мои слезы и судорожные вдохи. Каждый его толчок отзывался во мне вспышкой темноты. Колени горели от трения о грубый матрас, руки затекли в его захвате, а внутри всё превратилось в одну сплошную, кровоточащую рану. Воздуха под натянутой одеждой не хватало. Перед глазами поплыли серые и багровые пятна, сознание начало медленно, спасительно соскальзывать в пустоту, подальше от этой комнаты, от запаха его пота и ужаса происходящего.
Мне казалось, что я умираю. Что это не секс, а медленное убийство моей души. В последнюю секунду, прежде чем окончательно провалиться в обморок, одна горькая и абсурдная в своей нелепости мысль пронеслась в угасающем мозгу: «Презерватив... Спасибо… хоть об этом… этот зверь не забыл… хоть какая-то чистота в этой грязи…»
Сознание возвращалось ко мне рваными, болезненными кусками, как будто кто-то пытался склеить разбитую вазу, не заботясь о том, что края не совпадают. Реальность больше не была цельной — она рассыпалась на звуки, запахи и вспышки физической боли. Я то выныривала на поверхность, слыша скрип половиц, то снова соскальзывала в липкое, тяжелое небытие, где не было ни чувств, ни воспоминаний.
