Читаем Одержимость онлайн бесплатно
— Он... он очень внимательный, мам, — выдавила она, и её голос предательски дрогнул. — Всегда встречает после занятий, если поздно. Защищает меня. Я с ним... чувствую себя в безопасности.
Я усмехнулся про себя, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться от абсурдности ситуации. «Защищает». Если бы эти святые люди знали, что защищать её нужно в первую очередь от меня, от моих методов и от того шлейфа грязи, который тянется за мной по всему городу.
Федор Иванович снова наполнил стопки. Его рука была твердой, как гранит.
— За защиту — это правильно. Это по-мужски, — веско сказал он, глядя мне прямо в душу. — Дочь у нас одна. Единственная радость, свет в окошке. Мы с матерью жизнь на неё положили, чтобы она в люди вышла, чтобы чистой была. Если кто обидит, если кто посмеет этот свет погасить — я из-под земли достану и хребет переломаю собственноручно, невзирая на чины, деньги и твою «логистику». Понимаешь меня, Артём? Я не шучу.
— Понимаю вас прекрасно, Федор Иванович, — ответил я, чувствуя, как внутри закипает привычная, темная злость, но я её подавил, загнал вглубь силой воли. — Я своих в обиду тоже не даю. У нас с вами в этом плане взгляды полностью сходятся. Семья — это святое.
Мы выпили. Коньяк обжег горло, но не принес расслабления. Мать Леры продолжала щебетать, подкладывая мне еду, расхваливая таланты дочери, а отец всё так же сверлил меня взглядом, будто пытался просветить рентгеном мою биографию до самого восьмого колена.
На душе было странно. С одной стороны — непривычное тепло от этого дома, от заботы мамы Леры, от запаха настоящей еды... С другой — дикий, животный холод от осознания, что я здесь — чужой. Я — вирус, проникший в чистую, здоровую систему. И рано или поздно эта система распознает меня и попытается выплюнуть. Или я уничтожу её изнутри.
— Лера, — я повернулся к ней, игнорируя тяжелый взгляд отца, который, казалось, прожигал мне висок. — Ты подарок-то посмотрела? Медведь большой, может, там в лапах что-то потерялось? Посмотри внимательно, я долго выбирал.
Федор Иванович тяжело поднялся из-за стола, отодвинув пустую стопку. Его взгляд, до этого просто подозрительный, стал холодным и режущим, как бритва. Он принял решение.
— Валентина, Лера, — веско произнес он, и в комнате сразу стало тихо. — Ступайте в зал, посмотрите, что там Артём привез. Разберитесь с подарками. А нам с молодым человеком подышать надо на свежем воздухе. Дела мужские обсудить, без лишних ушей.
Лера бросила на меня взгляд, полный такого отчаяния и немого вопроса «Ты выживешь?», что мне на секунду захотелось всё бросить и увести её отсюда прямо сейчас. Но я лишь едва заметно кивнул ей — мол, всё под контролем. Мать, почувствовав градус напряжения, быстро подхватила дочь под локоть и увлекла к выходу. Как только дверь за ними закрылась, Федор Иванович кивнул мне на выход.
Мы вышли на крыльцо. Морозный воздух моментально выветрил запах еды и коньяка, ударив в лицо ледяной свежестью. Дружок в своей будке снова зашелся хриплым лаем, рванувшись на цепи так, что будка заходила ходуном, но хозяин коротко цыкнул на него, и пес затих, меня желтых глаз.
Федор Иванович встал на нижней ступеньке, спиной к свету из окна, превратившись в темный, массивный силуэт.
— Давай сразу, Тёма, без логистики и твоих сказок про университеты, — начал он, и в его голосе больше не было даже тени гостеприимства. — Ты мне не нравишься. С первой секунды не понравился. От тебя пахнет не офисом, а порохом, дешевым пафосом и большими проблемами. У меня на таких, как ты, чуйка с девяностых осталась — тогда таких пачками в лесах находили.
Я молча достал из кармана пачку сигарет, чиркнул «Зиппо». Огонек на мгновение ярко осветил моё лицо — ссадины, жесткие складки у рта и взгляд, который я больше не считал нужным прятать. Притворяться «хорошим мальчиком» перед этим мужиком было бессмысленно — он видел меня насквозь, до самой черной сути.
— Было бы странно, если бы я вам понравился, Федор Иванович, — выдохнул я густую струю дыма. — Я не из тех, кого отцы мечтают видеть рядом с дочерьми-отличницами. Я из другого теста.
— Точно. Так какого хрена ты здесь забыл? Зачем тебе моя дочь? Зачем ты портишь ей жизнь? — он шагнул ближе, и я увидел, как его огромные кулаки сжались до белизны. — Она у нас девочка правильная, чистая. Книжки, чертежи, мечты об архитектуре... А ты? Ты же её сломаешь, об колено переломишь и не заметишь. Ты — грязь, Артём. А грязь к чистому листу не прилипает, она его только пачкает.
Внутри что-то болезненно кольнуло. Он бил в самую точку, в то самое место, которое я сам пытался залить водкой и забыть. Я затянулся так сильно, что кончик сигареты вспыхнул ярко-алым, освещая мой оскал.
