Читаем Одержимость онлайн бесплатно

— Инга, посмотри на меня. Внимательно. Тебе кажется, что это игра. Кино, красивая сказка о «плохих парнях», которые исправляются ради любви. Но реальность — это не страницы в твердом переплете. Ты понимаешь, во что мы вляпались? Ты видела этих людей в деле? Денис… он дает тебе то, что медленно убивает тебя, Инга. Ты пропускаешь пары, ты не спишь ночами, твои глаза… они стали чужими. Ты думаешь, это свобода? Это поводок.

Инга нахмурилась, её беззаботная улыбка начала медленно сползать, обнажая капризную обиду.

— Лер, не начинай свою лекцию по морали…

— Нет, я начну! — мой голос окреп, хотя в нем всё еще дрожало отчаяние. — Артём — это не принц. Это человек, который живет по законам, где нет места жалости. Если мы совершим хоть один неверный шаг, если ты продолжишь играть в эти «игры» с веществами и Денисом… нас никто не спасет. Ни папа, ни его связи. Мы в чужом мире, Инга. В мире, где за ошибки платят не деньгами, а кровью. Сегодня я поняла, что мы для них всего лишь трофеи. Красивые вещи, которые можно сломать, если они перестанут радовать глаз.

Я подалась вперед, накрывая её ледяную руку своей ладонью.

— Я прошу тебя, очнись. Ради мамы, ради папы. Давай попробуем вернуться к учебе. Давай ограничим эти встречи. Ты не понимаешь, насколько опасно быть «своей» для таких людей. Ты думаешь, это защита? Нет, Инга. Это клетка. И прутья в ней уже начинают раскаляться.

Инга резко выдернула руку, её лицо исказилось от злости.

— Ты просто завидуешь! — выкрикнула она, вскакивая со стула так резко, что миска с попкорном качнулась. — Завидуешь, потому что Артём выбрал тебя, а ты не знаешь, что делать с такой силой! Тебе страшно, потому что ты привыкла всё контролировать, а он… он тебя не спрашивает! Это любовь, Лера! Настоящая, дикая, необузданная страсть, а не твои скучные расчеты и чертежи!

— Ты вообще себя слышишь?! — я тоже вскочила, и стул с грохотом отлетел к стене. — «Дикая любовь»? Инга, это называется не любовь, это называется криминальная хроника! Очнись! Ты хоть понимаешь, что Денис тебя просто использует, чтобы подлизаться к Картамазову? Ты для них — входной билет в «приличное общество», забавная игрушка с хорошей фамилией, а не муза!

— Замолчи! Не смей так говорить о Денисе! — Инга сорвалась на визг, её лицо пошло красными пятнами, а зрачки стали еще шире, делая её похожей на безумное привидение. — Ты всегда была такой: правильной, сухой, идеальной Лерочкой! Ты ненавидишь всё, что не укладывается в твои чертежи! А я хочу жить! Хочу чувствовать пульс жизни, а не высчитывать нагрузку на несущие балки! Тебе не понять, каково это — когда ради тебя готовы на всё!

— На что «на всё», Инга?! — я кричала так, что сорвала голос, чувствуя, как в горле саднит. — На то, чтобы затащить в притон? На то, чтобы подсадить на дрянь, от которой у тебя руки трясутся каждое утро? Ты посмотри на себя! Ты же превращаешься в тень!

— Да пошла ты! — Инга схватила со стола стакан и с силой швырнула его в раковину. Стекло разлетелось на тысячи мелких брызг, сверкающих в свете люминесцентных ламп. — Знаешь что? Мне надоело! Надоело твое вечное нытье, контроль и эта физиономия великомученицы! Я не останусь здесь ни минуты. Я съеду к Денису. Буду жить так, как хочу я, а не так, как прописано в твоем моральном кодексе!

— Ты с ума сошла? — я похолодела, чувствуя, как реальность окончательно рассыпается. — Что ты скажешь родителям? Что папа скажет, когда узнает, где и с кем ты живешь?

— Я сама им всё скажу! — она вызывающе вскинула подбородок, и в этом жесте было столько глупого, детского упрямства, что мне захотелось завыть от бессилия. — Скажу, что влюбилась. Что мы взрослые люди. Да, они будут орать, папа будет рвать и метать, но они поймут! Они любят меня! Они примут мой выбор, потому что это моя жизнь!

Я смотрела на неё и видела перед собой абсолютно чужого человека. Моя сестра, которую я знала всю жизнь, чьи косички я заплетала в детстве, растворилась в дыму дешевых сигарет и ядовитых книжных фантазиях. Она верила, что жизнь — это черновик, который можно легко переписать. Она не понимала, что Картамазов и его свора не дают вторых шансов.

— Хорошо, — тихо, пугающе спокойно сказала я, и слезы наконец обожгли щеки, оставляя соленые дорожки. — Хорошо, Инга. Это твой выбор. Уезжай. Живи в этой грязи, употребляй, делай что хочешь. Я умываю руки. Больше я не сделаю ни шага, чтобы тебя вытащить из этого болота.

Я подошла к ней вплотную, глядя прямо в её лихорадочные, пустые глаза.

— Но запомни: когда ты очнешься на грязном полу в каком-нибудь вонючем подъезде и поймешь, что твоя «дикая любовь» — это просто способ вытереть об тебя ноги… не звони мне. Не плачь в трубку. Я предупреждала.

Инга ничего не ответила, лишь злобно фыркнула, толкнула меня плечом и бросилась в свою комнату, гремя вешалками и швыряя вещи в дорожную сумку.