Читаем Одержимость онлайн бесплатно
— Выходи, архитектурная, или мне тебя на бис на плече выносить? Пацаны заценили твой полет в машину, просят повторения.
— Я никуда не пойду! — я вцепилась в сиденье до белизны в костяшках, чувствуя, как ногти впиваются в обивку. — Инга, скажи им! Сделай хоть что-нибудь! Мы уезжаем!
Инга обернулась. Её лицо на секунду стало виноватым, но в глазах тут же вспыхнуло то самое упрямство, которое я так ненавидела в нашей семье:
— Лер, ну хватит ломать комедию. Мы приехали. Не позорь меня, выйди сама, пожалуйста...
Валет не стал ждать окончания её тирады. Он грубо перехватил мои запястья, смял их в один кулак и, рывком выдернув меня из салона, снова перебросил через плечо. Унижение было почти физически ощутимым, оно жгло кожу. Я колотила его по спине, извивалась, кричала, кусала его за плечо через куртку, но для него я была не живым человеком, а забавным трофеем, добычей, которую весело тащить в логово под гогот стаи.
Он занес меня в дом. Боже, этот запах… я никогда его не забуду. Это была густая, тошнотворная смесь запаха пережаренного на плохом масле мяса, пролитого дешевого алкоголя, застарелого табачного дыма и чего-то сладковато-гнилостного, что висело в воздухе плотными серыми пластами. Я видела раскрасневшихся парней в дешевых спортивках и девушек — вульгарных, с потекшей от жары тушью, в вызывающе коротких одеждах, которые смотрели на меня с какой-то злобной, классовой насмешкой. В книгах, которые читала Инга, такие компании, наверное, выглядели «атмосферно» и «драйвово», но в реальности это было просто грязное сборище подонков. Я видела траурную кайму грязи под их ногтями и пустые, остекленевшие глаза. Здесь не было никакой романтики — здесь была только неприкрытая, первобытная угроза.
— Принимайте пополнение! Живой товар доставлен в лучшем виде! Гляньте, какую жемчужину я в тине выловил!
Валет сгрузил меня на пол прямо в центре кухни, под одобрительный свист и гогот присутствующих. Как только мои ноги коснулись грязного линолеума, а его липкая рука соскользнула с моего бедра, я не выдержала. Вся моя ярость, весь накопленный за дорогу страх и унижение выплеснулись в одном единственном движении.
Хлесть!
Звук пощечины был таким громким, что на мгновение мне показалось, будто даже музыка захлебнулась. Мою ладонь обожгло нестерпимым жаром. Валет замер, медленно прижимая руку к лицу. Его глаза из масляных мгновенно превратились в две злые, темные щели, в которых плескалось обещание долгой расправы.
— Ого… Дикая кошка, значит? Тём, слышь, она кусается! Породистая, сука. Острозубая.
— Лер… ну прости, я не знала, что Валет так… он просто шутит, честное слово!
В этот момент от засаленного стола поднялся парень. Он двигался медленно, с какой-то пугающей, почти сверхъестественной кошачьей грацией. Все остальные в этой комнате — Валет, Денис, Костыль — вдруг стали выглядеть как дешевые декорации, как картонные фигурки. А он был настоящим.
— Ну чего застыла у порога, как неродная? У нас тут не филармония, конечно, но мясо еще теплое, и компания… душевная. Сядь, успокойся. Никто тебя больше не тронет без команды.
Несмотря на окружающий хаос, он выглядел непривычно, почти пугающе опрятно. На нем была простая черная майка, идеально подчеркивающая жесткие, тренированные линии плеч, и чистые, хорошо сидящие джинсы.
— Я никуда не сяду, я хочу уехать. Сейчас же. Инга, ты сказала, что мы едем к друзьям на чашку чая. Ты нагло соврала.
— Лер, ну посиди хоть полчаса! Мы же только приехали!
— Отвезите меня домой, — Я посмотрела на этого парня, надеясь хоть на каплю его человечности.
Когда он начал подходить ко мне, я невольно задержала дыхание, мое тело само приняло оборонительную позицию. От него пахло не перегаром или дешевым одеколоном, а чем-то… инородным для этого места. Холодным мылом, свежим ветром и очень хорошим, табаком. Это был простой запах, но в этом вертепе он казался почти аристократическим.
Но внешняя опрятность не обманывала мой глаз архитектора, привыкший видеть суть конструкции за фасадом. Он внушал ужас. В его взгляде — тяжелом, немигающем, свинцовом — не было пьяного азарта Валета. Там была холодная, расчетливая сила человека, который привык, что мир прогибается под его волей просто потому, что у мира нет иного выхода.
— Домой — это скучно, Лера, — он произнес моё имя медленно, пробуя каждый слог на вкус. — Дорога дальняя, водитель наш Хлын притомился, нервный он сегодня. Да и мы еще не познакомились как следует.
Он подошел вплотную. Я чувствовала исходящий от него жар. Он сократил дистанцию настолько, что это было далеко за гранью приличия, за гранью любой безопасности. Я видела шрам на его брови — тонкий, белый след чьей-то отчаянной, но, судя по всему, неудачной попытки его остановить.
— Пусти! Убери руки! — я попыталась дернуться, но он просто, без лишних усилий, усадил меня на свободный стул, нависая сверху всей своей массой.
— Сядь, я сказал.
