Читаем Одержимость онлайн бесплатно
Боксёр бил профессионально, методично разрушая моё тело. Второй удар пришел под дых, вышибая из легких весь кислород. Я согнулся, пытаясь вдохнуть хоть глоток спертого воздуха, и тут же получил коротким, страшным ударом колена в лицо. Хруст собственного носа я услышал отчетливее, чем шум крови в ушах. Я рухнул на грязный бетонный пол, сплевывая вязкую смесь слюны и крови. Лицо горело так, будто к нему приложили раскаленный утюг.
— Вставай, — скомандовал Боксёр, нависая надо мной. — Вставай, Картамаз. Ты же у нас «железный». Показывай свою породу.
Я поднялся, пошатываясь, чувствуя, как левый глаз стремительно заплывает, превращаясь в узкую щелку. Ребра стонали при каждом мизерном вдохе, в глазах двоилось.
— Ты остаешься в деле, — Боксёр смотрел на меня уже без ярости, но с ледяным, расчетливым спокойствием. — Но теперь ты на крючке. Скоро начнется большая игра с гостями из области, передел портовых складов. Ты будешь моей страховкой в первой линии. И не дай бог тебе хоть на секунду отвлечься на свои личные терки. Ты теперь принадлежишь организации больше, чем самому себе. Свободен. Пойди умойся, страшила. На тебя смотреть тошно.
Я вышел из «Бастиона», опираясь плечом о холодную стену коридора. Каждое движение причиняло адскую боль, голова кружилась, а перед глазами плыли черные пятна. Гром молча швырнул мне мои ключи и ствол. В его глазах я увидел что-то похожее на уважение — я не издал ни звука, пока Боксёр меня ломал.
Сев в машину, я долго смотрел на свое изуродованное лицо в зеркале заднего вида. Раздутая, почерневшая губа, багровая гематома на всю скулу, сломанный нос, из которого всё еще сочилась кровь. Я выглядел как ходячая катастрофа, как иллюстрация к учебнику по травматологии.
— Черт... — прохрипел я, с трудом заводя мотор. Голос звучал так, будто я наглотался битого стекла.
Я заглушил двигатель и еще минут десять просто сидел в вязкой, удушливой темноте салона, прижимая к разбитому, пульсирующему лицу ледяную жестянку энергетика, которую нашел в бардачке. В башке гудело, ребра при каждом вдохе отзывались острой спицей. Боксёр всегда умел доходчиво объяснять ошибки — его уроки впечатывались под кожу вместе с синяками.
Вытащив телефон, я дрожащими, испачканными в крови пальцами набрал короткое сообщение Лере: «Приезжай ко мне. Сейчас. Жду».
Я не спрашивал, сможет ли она. Я знал, что она приедет. Не потому, что она скучала, и уж точно не из любви. Она приедет, потому что мой голос или текст для неё — это триггер страха, приказ, за неисполнение которого всегда следует расплата. Эта мысль кольнула где-то в глубине сознания неприятным холодом, но я привычно отогнал её. Мне нужно было, чтобы она была рядом. Чтобы её чистота перекрыла ту грязь и боль, которыми меня сегодня окатили.
В своей квартире я двигался как глубокий старик. Первым делом, сцепив зубы от резкой боли в боку, расправил старый диван. Каждое движение отдавалось в позвоночнике. Сбросил грязную куртку, пахнущую бензином и кровью, и залез в душ. Горячая вода нещадно жгла открытые ссадины, смывая остатки сегодняшнего ада, но она не могла смыть ту свинцовую, давящую тяжесть, что осела внутри после слов Александровича о «семейной жизни».
Когда в дверь негромко, почти нерешительно постучали, я уже успел натянуть чистые спортивные штаны, оставив торс голым. Пусть видит всё. Пусть знает, какую цену я плачу за то, чтобы мы оба всё еще могли ходить по этой земле.
Лера зашла тихо, словно тень, проскользнувшая в приоткрытую дверь. Она замерла в прихожей, и я увидел, как её взгляд — огромный, полный немого ужаса — медленно, сантиметр за сантиметром, обходит моё тело. Заплывший левый глаз, багровая, раздутая губа, превратившая моё лицо в маску монстра, фиолетовые разводы на ребрах. В её глазах не было жалости в привычном понимании. Там была привычная, колючая настороженность и немой вопрос: «Что ты натворил на этот раз?». Она всё еще ненавидела меня каждой клеткой своего тела, и я чувствовал эту ненависть как физическое тепло, исходящее от неё.
— Иди сюда, малая, — прохрипел я, тяжело опускаясь на край дивана.
Она подошла медленно, остановившись в паре шагов, будто между нами пролегала невидимая черта, за которую заступать смертельно опасно. Её пальцы нервно теребили край длинного свитера.
— Артём, не надо… посмотри на себя, ты же еле дышишь. Тебе больно, тебе нужно в больницу, — в её голосе не было нежности, скорее холодная, рациональная попытка избежать того, что должно было случиться. Она искала повод, логическую причину, чтобы я её не касался.
— Мне плевать на боль, — я рвано выдохнул ей в шею, когда всё-таки дотянулся и притянул к себе за талию. Я зарылся носом в её волосы, вдыхая этот чертов запах — аромат дорогих шампуней, цветов и девичьей чистоты, который вышибал из меня последние остатки самообладания. — Я тебя хочу. Сильнее, чем мне больно. Понимаешь? Ты — моё лекарство. Единственное, которое работает.
