Читаем Одержимость онлайн бесплатно
Я не спрашивал разрешения. Никогда не спрашивал. Мои пальцы, грубые, со сбитыми костяшками, уверенно подцепили край её кофты, стягивая её через голову. Лера вздрогнула, когда прохладный воздух коснулся её кожи, но не закричала и не попыталась вырваться — она уже выучила этот урок. Сопротивление только разжигает во мне то, что лучше не будить. Следом на пол полетел кружевной лифчик. Я замер на мгновение, просто глядя на неё в тусклом, желтоватом свете торшера. Она была совершенством, созданным из фарфора, света и грации, а я был грязью и насилием, которые посмели к этому прикоснуться. Это был акт осквернения, и я наслаждался им.
— Сегодня, малая, ты будешь вести процесс, — я осторожно, почти бережно смял её грудь, чувствуя, как соски твердеют под моими ладонями, несмотря на её внутреннее сопротивление. — Делай так, как хочется тебе. Слышишь? Сама. Я не буду тебя заставлять. Просто будь со мной.
Я целовал её губы, стараясь не задевать разбитую сторону лица, спускался ниже — к пульсирующей жилке на шее, к нежным, хрупким ключицам. Мои руки скользнули вниз, сжимая ягодицы через ткань джинсов.
— Сука, какая же ты охуенная, — шептал я ей в губы, и это было высшей формой признания, на которую я был способен. Нежность через мат — единственный язык любви, который я знал в совершенстве, выросший на пустырях и в подвалах.
Сняв с неё остатки одежды, я достал из тумбочки смазку. Действовал максимально медленно, подавляя в себе животное желание взять её грубо, быстро, чтобы заглушить ноющую боль в ребрах. Пальцами аккуратно смазал её, чувствуя, как её тело начинает невольно откликаться на ласки. Это была физиология, которую не обманешь даже ненавистью. Я ласкал её клитор, добиваясь того самого момента, когда её дыхание сбивается в прерывистый, рваный хрип.
Скинув штаны, я достал презерватив и протянул ей.
— Надень сама. Губами, — я посмотрел ей прямо в глаза, требуя подчинения, но в этом требовании было больше мольбы, чем приказа. — Не мучай меня долго, малая. Я сегодня на пределе.
Я не стал доводить дело до полноценного минета — мне нужно было чувствовать её всю, её вес, её кожу, её сопротивление и её сдачу здесь и сейчас. Улегся на спину, чувствуя, как диван под моим весом отзывается тупой, пульсирующей болью в отбитых ребрах, и потянул её на себя, заставляя сесть сверху.
Лера села неуверенно, почти испуганно. Её первые движения были рваными, неуклюжими. Она боялась причинить мне боль своими движениями или, что еще хуже, спровоцировать меня на ответную агрессию.
— Ну же, смелее, маленькая, — я сжал её бедра, помогая ей поймать ритм. Мои руки оставили темные следы на её светлой коже. — Не бойся. Делай так, как тебе удобно. Ты здесь главная сейчас. Ты молодец...
Прошло десять, двадцать минут. В полумраке комнаты время словно загустело. Я чувствовал, как напряжение в её мышцах постепенно, слой за слоем, сменяется чем-то другим. Она нашла ту самую позу, в которой её тело наконец начало получать сигналы удовольствия, а не только страха. В тишине комнаты раздался её первый стон — едва уловимый, но настоящий. Не вымученный, не испуганный. Свободный.
Барьер, который я сам воздвиг между нами в ту проклятую первую ночь, начал давать трещины. Её психика еще сопротивлялась, разум всё еще считал меня врагом и похитителем, но тело… тело — это честный инструмент. Оно привыкало ко мне. Оно начинало доверять моим рукам.
Я не выдержал долго. Адреналин, остатки гнева на Костыля и сумасшедшая близость Леры создали в моей крови гремучую смесь. Я перехватил инициативу, мягко, но уверенно уложил её под себя, раздвигая её ноги. Движения стали быстрее, мощнее, но я продолжал целовать её, шептать какую-то несвязную чепуху, стараясь сохранить этот хрупкий, почти невозможный контакт. Когда оргазм накрыл меня, я уткнулся лицом в изгиб её плеча, жадно глотая воздух и чувствуя, как слезы — не от боли, а от какого-то дикого облегчения — закипают в глазах.
Это была победа. Самая важная победа за весь этот паршивый, кровавый день. Лера не кончила — я был реалистом и понимал, что до её первого оргазма со мной нам обоим еще пахать и пахать, вычищая авгиевы конюшни её страхов. Но она впервые была расслаблена после секса. Она не плакала, не сжималась в комок, отвернувшись к стене. Она просто лежала под моим весом, тяжело дыша. Она сделала этот шаг навстречу моему миру, и её тело приняло меня без боя.
Я лежал рядом с ней, чувствуя, как её сердцебиение постепенно выравнивается, входя в резонанс с моим. В комнате пахло потом, сексом и моими сигаретами.
«Я заставлю тебя забыть всё плохое, малая», — пообещал я сам себе, чувствуя, как тяжелая ладонь невольно накрывает её тонкие пальцы. — «Я выжгу из твоей памяти наш первый секс, всё, что я сделал с тобой в ту ночь, твою боль, твои слёзы и этот ледяной страх, который сковывал тебя месяцами. Я сотру всё то дерьмо, что было связано со мной раньше. В следующий раз ты сама будешь тянуться ко мне. Не из страха, не по приказу — а потому что не сможешь иначе. Я дам тебе слово Картамазова».
