Читаем Одержимость онлайн бесплатно
Теперь она под моей «опекой». Поиграю с этой «архитекторшей», распробую её как следует, когда она придет в себя. Научу её, как надо ублажать мужика, чтобы она не скулила, а стонала подо мной от удовольствия, а не от боли. Главное — в узде держать, чтобы не вздумала сорваться. А приручать я умею — в этом деле я лучший мастер.
Я бросил ключи на тумбочку в прихожей и замер, вслушиваясь в тишину. В моей берлоге было пустовато и скромно: старый диван, шкаф с перекошенной дверцей и рабочий стол, заваленный какими-то железками. Но здесь всегда было чисто. Я не выносил тот срач, который пацаны разводили на хатах, затирая окурки об линолеум. Я сам драил полы, сам вытирал пыль — этот порядок помогал мне держать мозги в кулаке. Но сегодня даже эта стерильность не спасала.
Лера лежала на диване, замотанная в то самое колючее одеяло. Она выглядела совсем хрупкой и какой-то неестественно белой на фоне моих серых стен. В дверь коротко и нервно позвонили. Катька. Легка на помине.
Она вошла, судорожно поправляя медицинскую сумку на плече, и сразу осеклась, увидев Леру. На лице Кати в тот момент проступил не просто профессиональный интерес, а настоящий, животный страх. Она знала мою репутацию и отлично понимала, что «деликатное дело», о котором я рыкнул в трубку — это не банальная простуда и не ангина.
— Работай, Кать. Лишних вопросов не задавай, если хочешь, чтобы этот вечер закончился для тебя без лишнего геморроя, — отрезал я, кивая в сторону дивана и прислоняясь к косяку.
Она начала осмотр. Лера то и дело приоткрывала глаза — мутные, подернутые лихорадочной дымкой, в которых не отражалось ничего, кроме боли.
— Пожалуйста… помогите… — прошептала она, пытаясь слабыми, дрожащими пальцами ухватиться за рукав Катиной кофты. — Вызовите… полицию… молю…
Катя дернулась как от удара током, испуганно метнув взгляд в мою сторону. Я лишь молча скрестил руки на груди, не сводя с них тяжелого взгляда. Моё молчание было красноречивее любого крика. Катя сглотнула, вытерла вспотевшие ладони о штаны и продолжила. Она измеряла температуру, что-то проверяла, хмурилась, закусывая губу добела.
— У неё жар, тридцать восемь и пять. Это классический шок, Тём, и жесточайший стресс, — Катя выпрямилась, убирая градусник. — Слушай сюда… Я её посмотрела. Тут дело такое. У девчонки физиологически всё очень узко, шейка матки короткая. Она… ну, «мелкая» она внутри, понимаешь? Сложение такое, почти детское. А ты у нас парень габаритный, сам всё знаешь. Ты её просто разворотил там всё к чертям собачьим. Разрывы есть, хотя и не смертельные, но кровить и заживать будет долго. Слизистая в хлам.
— Что делать? — я подал голос, чувствуя, как внутри что-то неприятно, по-крысиному кольнуло. Совесть? Нет, скорее досада за испорченный «инструмент».
— Мази выпишу, антисептики. Нужно обрабатывать дважды в день, — Катя вздохнула, избегая моего взгляда. — И главное — никакого секса, Артём. Вообще. Слышишь? Минимум недели две, а лучше месяц, иначе она кровью изойдет или заразу подцепит. С ней теперь нужно только аккуратно, понял? Ювелирно, сука, если вообще решишь продолжать её юзать. Она же не резиновая кукла.
Я кивнул, переваривая информацию. Значит, «архитектуру» нужно беречь, чтобы фундамент не поплыл окончательно. Катя закончила царапать рецепт и вдруг изменилась в лице. Она подошла ко мне вплотную, обдав запахом приторных духов, перемешанных с медицинским спиртом.
— Слушай, Тём… — она положила горячую ладонь мне на грудь, а затем её рука нагло и уверенно скользнула вниз, сжимая мой член прямо через плотную ткань джинсов. — Зачем тебе эта бледная моль? Ты же видишь, она полудохлая. С ней одни проблемы будут: слезы, сопли, врачи эти… А я соскучилась. Помнишь, как нам было круто до того, как ты в «большие боссы» заделался? Тебе же сейчас нужно расслабиться, я кожей чувствую, как ты взвинчен. Я сделаю всё. Как ты любишь. Без тормозов и без этих вот девчачьих «пожалуйста, не надо».
Я посмотрел на её крашеные, липкие губы, на этот заискивающий, дешевый взгляд и почувствовал только волну брезгливости. Раньше, может, это и зашло бы под пиво, но сейчас, когда в двух метрах от нас лежала та, которую я только что сломал, Катька со своими подкатами выглядела как облезлая дворняга рядом с породистой кобылой.
Я резко, до хруста перехватил её запястье и отшвырнул её руку от своего паха.
— Руки убери. И пасть свою закрой, — мой голос стал ледяным. — Я тебе уже сказал: я не свободен. Эта девка — моя. И другой мне нахер не надо. Усекла или повторить доходчивее?
Я потащил её к выходу, игнорируя обиженное сопение. У самой двери я навалился на неё, прижимая к косяку, и прошептал прямо в ухо, обжигая холодом:
— А теперь слушай меня внимательно, Катя. Если хоть одна живая душа узнает, что ты видела в этой квартире, или кто здесь лежит — я лично позабочусь о том, чтобы твой диплом тебе больше никогда не понадобился. И братец твой из СИЗО живым не выйдет. Ты меня поняла?
