Читаем Одержимость онлайн бесплатно
— Артём, нельзя… услышат… мама скоро встанет… — пыталась я протестовать, но мои руки уже сами тянулись к его затылку, притягивая ближе, углубляя поцелуй.
— Тише, малая, я всё контролирую, — прошептал он, накрывая мои губы своими.
Его пальцы двигались ритмично, властно, безошибочно находя те точки, от которых у меня темнело в глазах. Он ласкал меня так, будто хотел компенсировать все эти дни разлуки, будто хотел заново заклеймить меня своей собственностью. Влага, которую он почувствовал, заставила его победно ухмыльнуться прямо в поцелуй. Я выгибалась в его руках, кусая губы, чтобы не застонать в голос и не разбудить спящий дом. Мир сузился до этого тепла от печи и электрических разрядов, которые его пальцы посылали в мой мозг. Когда волна оргазма накрыла меня, я до боли вцепилась в его плечи, пряча лицо в изгибе его шеи и судорожно глотая воздух.
Артём еще долго не отпускал меня, просто прижимая к себе и покачивая из стороны в сторону, пока моё дыхание не выровнялось.
— Моя, — тихо повторил он, целуя меня в висок. — Только моя. Запомни это раз и навсегда. Куда бы ты ни уехала, с кем бы ни была — ты моя.
Аромат свежих сырников уже вовсю гулял по кухне, когда родители, привлеченные запахом кофе и треском огня, вышли к завтраку. Папа, на удивление, даже обменялся с Артёмом парой фраз о погоде и о том, что надо бы расчистить дорожку к колодцу. Казалось, утро будет идеальным, тихим и по-настоящему семейным, но в калитку забарабанили — громко, требовательно, срывая Дружка на истошный, захлебывающийся лай.
— Я открою, — сказала я, накидывая на плечи старую куртку и чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.
На пороге стоял дядя Архип. Он выглядел ужасно: глаза красные, небритый, волосы всклокочены, от него веяло холодом и какой-то лихорадочной, темной злобой. Дядя Архип был братом-близнецом моего отца, но сейчас они казались чужими людьми, принадлежащими к разным мирам.
— Где она?! — рявкнул он, едва я открыла ворота. Он шагнул ко мне, не дожидаясь приглашения, и больно, до синяков, вцепился в мои плечи, встряхивая так, что голова мотнулась. — Что вы с ней сделали в этом своем городе?! Инга… она мне по телефону такое несла! Кричала, материлась, сказала, что домой не вернется никогда! Что мы ей жизнь испортили! Она стала другой, Лера! Гнилой какой-то! Это всё ты!
— Дядя Архип, пустите, мне больно… я ничего не делала… — я пыталась вырваться, но он только сильнее сжимал пальцы, его лицо было искажено гримасой боли и ярости.
— Это ты виновата! Ты за ней не смотрела! Ты там в своих конспектах зарылась, а сестру просмотрела! Говори правду, что с ней случилось?! С кем она связалась?! Кто её испортил?! — он почти кричал мне в лицо, брызгая слюной, и я видела в его глазах безумный страх отца, который понимает, что окончательно теряет ребенка, но вместо того, чтобы заглянуть в себя, ищет виноватого снаружи.
Я не успела ответить. Из дома пулей вылетел Артём. Я даже не увидела движения — просто смазанная черная тень, рывок, и я оказалась свободна. Артём не стал размениваться на слова или предупреждения: коротким, мощным толчком в грудь он отбросил дядю Архипа от меня так, что тот едва удержался на ногах, отлетев к самому штакетнику.
— Еще раз тронешь её хоть пальцем — руку вырву, — голос Артёма был тихим, вибрирующим от такой ярости, что Дружок в будке мгновенно заткнулся и забился в самый угол.
Артём загородил меня собой, его спина была напряжена как стальная пружина под огромным давлением, а костяшки пальцев на сжатых кулаках побелели. Я видела, как его буквально колотит от злости — он был в шаге от того, чтобы сорваться и превратить лицо моего дяди в кровавое месиво. В нем проснулся тот зверь, которого я так боялась.
Следом выбежал мой папа, на ходу застегивая куртку. Он мгновенно оценил ситуацию, увидев испуганную меня и разъяренного Артёма. Папа выставил руку перед Артёмом, преграждая ему путь и чувствуя исходящую от него угрозу.
— Артём, назад! — жестко приказал папа. — Я сам. Это мой дом и моя семья. Слышишь? Отойди к Лере.
Артём нехотя сделал шаг назад, но взгляда с Архипа не свел. Папа подошел к брату, который тяжело дышал, привалившись к штакетнику и хватаясь за сердце.
— Ты на кого руку поднял, Архип? — папа говорил тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в криках дяди. — На дочь мою? Забыл, кто перед тобой? Ты в своем уме — приходить в мой дом и швырять моего ребенка?
— Она знает! Она молчит! Инга стала чужой, Федор! Она… она как дрянь последняя по телефону со мной… Смеется, говорит, что нашла нормальную жизнь! — Архип закрыл лицо руками, его плечи затряслись в беззвучном рыдании. Это было жалкое и страшное зрелище.
