Читаем Одержимость онлайн бесплатно
Тишину разорвал хриплый, издевательский смех. Это был Костыль — главарь с соседнего квартала. Он откинулся на спинку стула так, что тот жалобно скрипнул, и уставился на меня, обнажая прокуренные зубы.
— Слышь, Картамаз, я чё-то не догнал, — Костыль обвел комнату широким жестом. — Это чё за цирк был? Твои шестерки теперь сами решают, когда им приходить и кого забирать? У тебя тут банда или девичник в детском саду?
Я не ответил сразу. Медленно, нарочито спокойно достал из пачки сигарету, щелкнул старой «Зиппо» и затянулся, глядя в окно, где небо уже наливалось цветом запекшейся крови.
— По ходу, Хлын тебя вообще в грош не ставит, — продолжал Костыль, распаляясь от моего молчания. Он почуял слабину и решил вбить клин, прощупать мою власть перед моими же пацанами. — Привел породистую кобылку, поводил перед носом и увел обратно в стойло. А ты сидишь, сопли жуешь... Стареешь, Артём? Раньше бы ты его прямо у порога размазал за такой расклад.
Парни за столом подобрались. Валет перестал улыбаться, Сизый сжал кулаки так, что хрустнули костяшки. Все ждали. Если я сейчас проглочу этот наезд от Костыля — завтра мои же пацаны начнут вытирать об меня ноги.
Я медленно выпустил густую струю дыма прямо в лицо Костылю. Мой взгляд был мертвым, лишенным всяких эмоций.
— Костыль, ты за своим забором гавкай, пока я добрый, — произнес я негромко, но в этой тишине мой голос прозвучал как щелчок затвора. — Денис — мой человек. И то, как я с ним разберусь, тебя и твоих обсосов не касается. Понял?
— Да ладно, мы же просто… — Костыль осекся, его наглый тон мгновенно сдулся под моим взглядом. Он понял, что перешел черту.
— Спрошу я с него не при бабах и не при гостях, — отрезал я, гася окурок прямо о деревянную поверхность стола. — Хочешь на разборки посмотреть? Посмотри лучше, как твои пацаны сейчас в карты последнее бабло просаживают.
Я поднялся, рывком сдергивая Галю со стула. Она испуганно пискнула, чуть не упав, но тут же покорно, как побитая собака, прижалась к моему боку. Мне было плевать на Костыля, на карты и на это прокисшее пиво. Внутри все клокотало от холодного, расчетливого бешенства. Хлынов действительно потерял берега. «Разговор» с ним будет коротким, и он ему очень не понравится.
Но сейчас мне нужно было выплеснуть эту ярость.
— Свободны, — бросил я остальным, не оборачиваясь.
Я потащил Галю к двери в дальнюю комнату. Она семенила следом, что-то быстро и жалко лепетала, пытаясь вернуть мое расположение своими дешевыми ласками, но я её не слышал. В голове стоял только этот испуганно-восхищенный взгляд «книжной» девочки и наглая, трясущаяся от собственной дерзости рожа Хлынова.
Щелкнул замок. В комнате пахло сырой штукатуркой и пылью. Я толкнул Галю на кровать, даже не глядя на неё. Сегодня мне было мало просто привычного секса. Мне нужно было вмять кого-то в матрас, почувствовать свою власть, доказать самому себе, что я всё еще здесь закон. Что я всё еще хозяин этой гнилой, но моей жизни.
За гаражами воняло старой сыростью, жженой резиной и ржавым железом — густой, удушливый запах окраины, который я чувствовал кожей с самого детства. Сентябрьский вечер быстро остывал, загоняя колючий холод под куртку, но мне было жарко. В груди, где-то под ребрами, ворочалась тяжелая, глухая злость, оставшаяся еще с той злополучной тусовки. Это было чувство хозяина, обнаружившего, что одна из его собак начала лаять на него самого.
Денис Хлынов стоял у облезлой металлической стены, тяжело и неровно дыша. На его скуле, подсвеченной мертвенным светом далекого фонаря, уже наливался багровый след, а из разбитой губы текла тонкая струйка крови, пачкая воротник его затрепанной толстовки. Он не пытался дать сдачи и даже не закрывался. Знал, сука: любое лишнее движение сделает только хуже. Мои пацаны стояли чуть поодаль, в тени высокого забора. Они переминались с ноги на ногу, поглядывая по сторонам, но никто не решался вставить даже слово. В нашей банде за такие «косяки» отвечал лично я. Лично и доходчиво.
Я подошел вплотную, почти касаясь его своим лбом. От Дениса исходил кислый запах пота, дешевой травки и страха — того самого липкого страха, который всегда выдает слабого.
— Ты чё, Хлын, берега попутал? — мой голос звучал негромко, почти вкрадчиво, и от этой тишины пацаны в тени замерли окончательно. — Перед Костылем меня решил выставить лохом? Решил, что ты теперь сам по себе, сука? Что у тебя отдельное мнение появилось?
Я не стал дожидаться ответа. Резко, на выдохе, пробил ему в живот. Денис охнул, звук получился коротким, будто из него выбили весь воздух разом. Он сложился пополам, как дешевый складной нож, и медленно сполз по гофре гаража, сплевывая вязкую, темную кровь в серую дорожную пыль.
— Тём… прости… — прохрипел он, судорожно хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. — Я не хотел… Клянусь. Просто она… она не такая, как те…
— Какая «не такая», блядь?! — я рванул его за шкирку вверх и со всей дури впечатал затылком в дребезжащий металл.
