Читаем Разбуди меня (СИ) онлайн бесплатно

— Дим, а мы когда увидимся? У меня ощущение, что ты от меня бегаешь. Я даже, знаешь… Пару раз приезжала к тебе. Постояла у дома. Окна не горят.

— Кира… Я правда не могу.

— Это потому что я тебя по поводу не сделанного предложения укусила?

— Нет…

— Предложение будет?

— Мхм… — невнятно мычу я. — Потерпи пару недель, ладно? Работа.

Медсестра открывает дверь палаты.

— Не могу говорить, Кирюш, Извини.

Скидываю вызов.

— Литвин, к вам посетители.

— Кто?

Неужели Кира нашла? Бля-я-ять…

— Сослуживцы.

— А-а…

— Пригласить?

— Конечно!

Инвалидное кресло уныло стоит у окна.

Друзья, присев на подоконник, хмуро скользят взглядами по моим ногам, спрятанным под простыней. Их широкие плечи и крепкие тушки делают палату зрительно ещё меньше.

Я дико устал от этой палаты!

— Ёб твою так… Танго, — делает фейспалм Гордей. — Как это могло произойти с тобой? Где был твой хваленый телесный интеллект?!

Я — "Танго". А Гордей у нас "Псих", Тимофей — "Йода". Это — позывные, оставшиеся ещё со времён военного прошлого.

— Поохотился, да? — скептически вздыхает Йода. — Только — согласно кодексу Джедаев оружие в руки надо брать.

— Ну, ты знаешь, тоже не вегетарианец!

Друзья приехали сразу, как вернулись со сборов.

Вздыхаю.

— Долго ты здесь уже?

— Третья неделя… Курить хочется, жуть.

Йода открывает пошире окно. Прикрывает плотнее дверь палаты и даёт мне сигарету.

— Спасибо, друг.

Гордей бесцеремонно приподнимает край простыни, оглядывая масштаб трагедии.

— Не подглядывай, — невесело пытаюсь шутить я.

Качает головой.

— Эк тебя расхерачило…

— Кира твоя где? — щелкает мне зажигалкой Йода. — Медсестры сказали, что к тебе кроме тетки и жены Ершова не приходит никто.

Божена, жена Гордея, ходит исправно, то еды домашней принесет, то на кресле этом злоебучем по больничному парку прокатит. Я очень благодарен.

А Киры моей здесь не было. И не будет.

Жадно затягиваюсь дымом. В палате курить нельзя. А из палаты без чужой помощи мне не выбраться.

— Я Кире не сообщал.

— Почему? — складывает руки на груди Гордей.

— Кира… — вздыхаю я. — Она немного из другой вселенной. Она не про "мясо". Не представляю ее в роли сиделки.

— То есть, предложение она хочет, в "богатстве, счастье и здравии" — принимает, а в "горе, болезни и бедности" — не ее вселенная?

— Какое сейчас предложение, Гордей? Я члена-то своего, считай, не чувствую. Пойми, мне тяжело с женщиной общаться. Я, хер знает, чем все закончится. С Боженой вот, как с сестрой могу, с тёткой могу… А так — мне даже с молодыми медсёстрами неловко, блядь.

Йода забирает у меня сигарету, стряхивает пепел в окно и возвращает.

— Что врачи говорят?

— В госпитале том затрапезном… воткнули мне что-то серьезное от болевого синдрома и чтобы расслабить мышцы. Куда-то в район копчика. Чтобы мои гипертрофированные мышцы не смещали геометрию раздробленных костей. Кости худо-бедно срослись, чувствительность не восстанавливается. Расслабили, блядь! Что-то пошло не так. Я нихуя не чувствую… И ноги почти не слушаются. Меня предупреждали о таких рисках, когда ставили, но… я в шоковом был. Нихера не мог оценить.

— Когда сможешь ходить?

Пожимаю плечами.

— Неврологи говорят ждать возвращения чувствительности. ЛФК, массаж, витаминки… А так — вот мое ближайшее будущее.

Киваю на инвалидное кресло.

— Могу и вообще не встать.

— Н-да… Дела, — вздыхают друзья.

— Мужики, из съемной квартиры нужно мои вещи забрать. Поможете?

Снимаю я на пятом этаже в доме без лифта. Мне туда ни при каком раскладе не подняться сейчас.

— Конечно, братишка. Какие планы теперь? Чем помочь?

Хороший вопрос…

— В родительский дом поеду. В квартире я чокнусь. Отвезёте?

— Не вопрос. И пандус надо там сделать… — обсуждают друзья. И поручни — в ванной и у кровати. У меня дед инвалид был. Спасали очень.

— Пиздец… — закрываю глаза. — "Инвалид". Дайте ещё сигарету.

— Ну-ка, не сдуваться, капитан Литвин. Прорвёмся…

— Димочка, ты оладий хочешь?

А "Димочка" — конь в сто кило мяса и ему уже тридцать четыре. У него за спиной спецназ, опыт боевых действий и несколько ранений. Но для тетки я всегда — Димочка.

Она живёт недалеко от родительского дома, и присматривает за ним. А сейчас и за мной.

— Хочу…

Скучая, пытаюсь поднять кресло на задние колеса и сделать пируэт.

А — да… ещё, бальные танцы по детству. И гитара.

И все это счастье умещается в инвалидном кресле.

С тоской смотрю на костыли в углу. Не получается пока на них толком.

Эх…

Ничего я не хочу. Ни оладий, ни борща. Да только тётку расстраивать не хочется. У нее кроме меня никого нет.

А так — я теперь затворник. Никого не хочу видеть. Ни с кем не хочу общаться.

Депрессняк?

Да.

Здесь у нас, конечно, шикарно. Природа, все удобства.

Дом я полностью отреставрировал и достроил высокую террасу.

Разглядываю маленький соседский домик до неприличия уже увитый плющом. Там хороший сад. Низкий заборчик между их садом и нашим обрушился. И нужно делать. Или, наоборот, совсем убрать.

Последний раз тут жили, когда я ещё был ребенком.

Там жила старая грузинская бабушка, к которой на лето приезжала мелкая и невыносимая греза Татико! В какие только прегрешения не втягивала меня эта тощая рыжая заноза со смешной дыркой между зубами. Смешливая и нелепая оторва!

Улыбаясь, вспоминаю, как постоянно получал пиздячек за ее воплощённые идеи. Последняя — достать упавшего в колодец кота. А потом всем селом доставали меня! И горела от ремня моя жопа ещё неделю.

А потом эта бабушка умерла и Татико перестали привозить.

Все пришло в запустение.

— Может, соседский сад выкупить, тёть Валь?

Земля здесь стоит копейки.

Тётя Валя переехала сюда уже позже, после смерти родителей.

— Купили, говорят…

— Почему не следят?

— Не знаю.

— А что с массажистом?

— Сходила я в нашу поликлинику… Да какая там у нас поликлиника. Четыре врача. Нет у нас массажиста. Придется из города вызывать.

Тыкаю пальцем в бедро. И чувствую давление где-то очень глубоко, не кожей и больше через палец.

Спускаюсь по пандусу, сооруженному друзьями, в сад.

Останавливаюсь перед сломанным проёмом.

Чувствую легкий запах дыма.

Отводя в сторону высохшую ветку, заезжаю к соседям.

Тот самый старый, заваленный как пизанская башня, колодец. И на старой черешне, на уровне моих глаз "Митяй и Тати", корябали ножом, прорезались оба. Сейчас, практически не разобрать, кора затянулась. Это не классическое признание в любви в сердечке, типа Саша плюс Маша. Никакого плюса. Никаких сердечек. Мы были кентами. Но дохера романтичного было в той детской дружбе.

Вот бы встретиться хоть раз уже взрослыми!..

Какая она стала?

Меня точно ни за что не узнает. Я был белобрысый, тощий сколиозник, с брекетами. Бр-р… И единственный спорт куда меня удалось пристроить — спортивные танцы. Там всегда не хватало пацанов, и брали все, что может хотя бы постоять рядом с партнёршей для антуража.

Волосы мои давно потемнели, зубы выровнялись, а тело изменилось диаметрально.

Не узнает, в общем, даже если где-то случайно пересечемся.

Веду пальцами по коре.

Вздохнув, еду обратно.

Много думаю о Кире. Она ждёт предложение… И я хотел бы, наверное. Только вот чего конкретно я хочу? Брак по версии Киры умещается в само событие свадьбы и в дальнейшем сожительстве. А я хочу большего. Хочу тыл. Хочу "дом". Как у Гордея хочу. У них, вот уже второй на подходе. Я немного завидую. По-доброму. Но Кира… Кира — это не Божена, которая за Гордеем и в огонь, и в воду. Кира она… хочет сильного мужчину, чтобы иметь возможность остаться беззаботной. Кира настроена на лёгкую приятную жизнь. Она не то, что к инвалиду, она к ребенку не готова. А кто не хочет лёгкую жизнь? Сложно ее винить за это, да? Она молода и прекрасна.

Но она не жена военного. Быть женой военного — это тоже "служба".

Пересиливая себя, отвечаю на ее очередной вызов.

Обижается на меня…

— Дим, ты меня любишь?

— Люблю…

— Скажи мне честно тогда, где ты?

— Честно? — улыбаюсь я. — Я выполняю тайное задание правительства. И сейчас нахожусь на орбите Сатурна. Выбираю тебе кольцо.

Ну, предложение я допустим сделаю. Я же обещал. Да только примет ли теперь?

Это всё жалко и неправильно.

— Очень смешно!

— Не смешно? Раньше ты смеялась над моими шутками.

— Дим… Я люблю тебя. Я ничего не понимаю.

— Извини, Кирюш. У меня неприятности. Я пытаюсь их разрулить.

— Это долго ещё?

— Я не знаю, — срывается мой голос на нотку отчаяния. — Не от меня зависит.

— Ты скучаешь хотя бы?

— Конечно.

— И хочешь меня?.. — игриво прощупывал почву.

— Хочу.

Ну как — хочу… "Хочу" — это та роскошь, потеря которой пугает меня не передать как! Но как есть, надо быть честным с собой. С момента инъекций, я больше полноценно не "встаю". Ни порно, ни фантазии эффекта не дают.

— А включи видео, — манящим шепотом. — Я устрою тебе горячее шоу. Хочу увидеть как ты меня хочешь…

— Не могу. Прости. Я перезвоню.

Нет, я не перезвоню… Это очень тяжело — имитировать страсть и любовь, когда в душе страх, тоска и ощущение, что жизнь внезапно зафиналилась.

Вернее, жизнь то как раз мощно и полноценно проносится мимо. Зафиналился я.

— Димочка, ты бы побрился, — гремит посудой тетка.

— Не хочу…

Смысл?

Рассматриваю инсту Киры.

Новые фотки. Центр Москвы, подружки… Букет. Это я ей вчера заказал. А чуть дальше по датам, несколько наших общих.

"Мой богатырь! Люблю-люблю…"

На фотке моя шея в ее помаде. И ее рука с острым маникюром на моей груди.

Улыбаюсь, ловя ту эмоцию. Ощущение силы, красивой женщины рядом, мужской власти, ощущения обладания этой женщиной.

Это всё казалось, само собой разумеющимся. Она хвасталась мной. Мне было по кайфу хвастаться Кирой. И все было супер у нас. В моменте. Но мне хватало момента! В Москве я жил набегами. Появлялся раз в месяц, на несколько дней, и мы отлично проводили время.

Открываю переписку с Йодой.

"Танго, мне твоя фея телефон оборвала. Мы с Гордеем приедем завтра. Будет правильно, взять ее с собой. Как считаешь?"

И мой ответ: "У меня нет однозначного прогноза на ситуацию. Хотелось бы, сначала его получить, а потом…".

Йода: "Это не имеет значения, Танго. Допустим, сейчас ты полностью восстановишься. А ты восстановишься…"

Мне бы эту уверенность!

Читаю дальше.

"…Женишься. А через месяц снова получишь травму такого рода. И что? Человек или готов быть с тобой, независимо от обстоятельств или нет. И если нет, то о каком браке вообще речь? Жена не должна быть "по обстоятельствам". По обстоятельствам — это весело потрахаться в выходные. Расскажи ей. Пусть она примет решение. Тебе самому полегчает. Думай, жду ответ".

Это ровно то, что я бы сказал любому из них.

Это правильно.

Но пиздец, как тяжело, когда дело касается тебя лично!

Пересиливая себя, пишу ему: "Окей. Ты прав.".

Пялюсь на зелёные кроны. В солнечном сплетении — камень.

— Прорвёмся! — рычу тихо.

Машинально дёргаю, кресло, поднимая его на задние колеса. Мое тело скучает без движения.

Горные велосипеды, трюковые самокаты, ролики, скейты — это всё моя история. Обожаю играть с балансом.

И балансируя сейчас, на этой, совершенно не предназначенной для трюков лошадке, напрягаю все мышцы, чтобы удержать ее.

Во-о-от! Уже отлично получается.

Неожиданно кресло выходит из под контроля. И я лечу на нем на спину. Успеваю сгруппироваться, поджав вперёд голову, чтобы не треснуться затылком.

Удар не слишком чувствительный. Но поза так себе. Как будем подниматься, капитан Литвин?

Отстегиваю ремень. Выкатываюсь из коляски.

Валяясь на спине, прикуриваю сигарету.

Как-нибудь поднимусь.

Здесь, в саду на деревьях резинки, брусья и кольца. Самодельный комплекс для реабилитации. Пацаны мне замутили.

Я забиваю… Душевных сил не хватает. Хочется лежать, смотреть в стену. Потому что проблема у меня не с мышцами, а с нервными путями. И я не уверен, что тренировки хоть как то повлияют на это.

— Да чтоб тебя, зараза! — слышу женскую ругань.

Это со стороны соседского участка.

Грохот.

— С Вами все в порядке? — напрягая пресс, поднимаюсь на локтях.

Там женщина…

Упирается руками в торец старого массивного бревенчатого колодца.

— Нет! — панически. — Помогите пожалуйста!

— Увы, я не могу.

— Зачем же тогда спрашиваете? — бросает на меня сердитый взгляд. — Лежите, загорайте дальше.

Не видит моё кресло?

И так бывает, да.

— Бревно сейчас вывалится прямо Вам на ноги. Это лиственница. Тяжёлое. Вам нужно отскочить не назад, а вращением уйти в сторону. Иначе перебьет кости.

— Ну спасибо за помощь, что сказать…

— Делайте что говорю, пока ноги не переломали! — рявкаю на неё.

— А вы спец? — с сарказмом.

— Да. В переломах ног, в частности. Давайте, отводите ногу в сторону. Переносите вес на нее… И оттолкнувшись, разворот на девяносто градусов вокруг оси опорной ноги.

— Черт! — наблюдаю, как дрожат ее руки от напряжения.

— Ну!

Давай, давай, давай…

Взвизгнув, делает как сказал.

Бревно пролетает от ее колена в сантиметрах. Гулко грохаясь, подскакивает, раздавливая на своем пути пластиковый ковш.

— Уф… — выдыхаю, падая на спину. — Разберите его к черту и засыпьте. Чего Вы туда полезли?!

Ему лет сто, наверное.

— Спасибо вам за все советы! — упирает руки в бока. — Только я без вас решу…

Осекается.

Наверное, увидела мое инвалидное кресло.

— О-о-о… Это — ваше?

— Моё.

— Простите ради бога, — смущённо закрывает ладонью глаза. — Извините.

— Бывает.

Ухмыляюсь невесело.

— А… Как же вы обратно сядете на него? — подходит ближе.

Ставит его на колеса.

— Справлюсь, не волнуйтесь.

В шароварах и белом топе. На голове белая бандана. А может просто платок, повязанный как бандана. Лет тридцати, может. Без макияжа, со сгоревшим носом и веснушками. Зеленоглазая. Взгляд как у лисицы.

Приятная барышня…

Присаживается рядом.

— Я — Таня, — тянет руку, белоснежно улыбаясь.

— Дмитрий, — пожимаю.

— Давно купили дом?

— Давно…

— И как мы с вами раньше не познакомились?

— Это Вас просто боженька берег!

— Ха-ха…

Веселая.

— А колодец я закопать не могу. Будут деньги, я его отреставрирую.

Ложится на спину на траву рядом со мной.

Не желая этого, все равно своими мужскими фибрами ловлю, что грудь у нее вау какая!..

За ушком татуха. Крошечная черная обезьянка.

Прикольный выбор!

— Угостите сигаретой.

— С удовольствием.

Вытягиваю руку вверх с сигаретой, отвожу в ее сторону. Забирает своими тонкими пальцами. Щелкаю зажигалкой прикуривая.

Она смотрит на листву.

Я кошусь на ее грудь, под тонкой тканью топа.

И под порывами прохладного ветра, соски твердеют. А когда она затягивается, расслабляются.

Улыбаясь, не спеша отвожу взгляд. Забывая даже на минуту про свою неполноценность. И купаясь в маленьких мужских кайфах. Просто мужчина, просто женщина… Красивая, интересная…

— Откуда Вы к нам, Таня?

— Из плохого места, — усмешка.

— Сильно плохого?

— Мхм… — невнятно мурлычет она.

Докурив, убегает.

А я ещё долго валяюсь, пялясь на кроны и облака.

И как прикажете встречать гостей? Стол накрыть?

Вроде как не праздник…

С утра маюсь. Кусок в горло не лезет. Тётушку попросил сегодня не приходить.

Тахикардия нарастает с каждой минутой.

Кидаю кости на раскрытой доске с нардами. Играть не с кем. Кидаю на удачу. Если выпадет дубль, то все в итоге будет хорошо.

Расслабляю пальцы, кости с характерным стуком прыгают по доске. Шесть-шесть!

Круто.

Да только с трудом верится в такие исходы на максималках.