Читаем Одержимость онлайн бесплатно
Последний аккорд зазвенел и оборвался, оставив после себя звенящую, невыносимую тишину. Тишина была мертвой. Ребята переглядывались, не понимая, что именно сейчас произошло, но на физическом уровне чувствуя, как воздух вокруг нас двоих стал ядовитым и тяжелым. Света испуганно прижалась к Илье.
Лера сидела белая, как полотно, и, кажется, даже не дышала. В её глазах плескался чистый, первобытный ужас. Она всё поняла. Поняла, что это не просто старая дворовая песня. Это было моё прямое предупреждение. Моё «слово Картамазова», вывернутое наизнанку. Если она посмеет уйти, если она выберет Маркина, свободу или кого-то еще — моя рука не дрогнет. Я уничтожу то, что не смогу удержать. Я не буду делить её ни с кем — ни в этой жизни, ни в следующей.
Я вернул гитару Тимуру, который принял её так, будто это была заряженная бомба. Встал и пошел к машине, даже не оглянувшись на костер и застывших людей.
— Собирайся, — бросил я Лере на ходу, не оборачиваясь. — Мы уезжаем. Сейчас.
Дорога в город прошла в гробовом, удушающем молчании. Ребята что-то кричали вслед, махали из окна автобуса, но я смотрел только вперед, сжимая руль «девятки» так, что пластик хрустел под пальцами. Лера вжалась в пассажирское сиденье, глядя в окно на пролетающий мимо серый, равнодушный лес. Вчерашняя нежность умерла, не дожив до заката. Осталась только правда — кровавая, тяжелая и необратимая. И страх, который снова стал между нами бетонной стеной.
За окном «Бастиона» бесновался январь. Ветер выл в щелях этого старого бетонного гроба, как побитый пес, швыряя в заколоченные окна горсти колючего снега. Но внутри, в глубине коридоров, где располагались приватные кабинеты, было жарко. Здесь стоял свой, особый микроклимат. Пахло дорогим табаком, терпким коньяком и тем самым специфическим, едким, кислым потом, который выделяет человек, когда на кону стоит не просто пачка хрустящих купюр, а его репутация, его будущее или, что чаще, сама жизнь.
Подготовка к этой встрече началась за три дня. Мы с Валетом практически не выходили из каморки за основным залом, зарывшись в картах по самые уши. Перед нами на дубовом столе горой лежали блоки «Bicycle» и «Bee» — абсолютно новые, в заводской слюде. Я заказывал их через подставных лиц в разных концах города, чтобы, не дай бог, исключить любую возможность подмены со стороны этих областных «гостей».
— Тём, ну нахрена нам столько этого добра? — Валет, щурясь от дыма дешевой сигареты, тёр заспанные глаза, вскрывая очередную пачку. — Мы же, блять, не казино открываем.
— Потому что эти черти из области не лохи, Валет, — я методично перебирал карты, рассматривая каждую рубашку под мощной лупой. — Они привезут свои колоды.
Запечатанные. И мы должны знать их «заводской почерк» наизусть, как свои пять пальцев. Если у них будет хоть малейший перекос в типографской краске или лишняя точка в орнаменте — я должен это увидеть раньше, чем первая карта коснется сукна. Иначе нам пиздец.
Я искал микроскопические дефекты печати — те самые «метки гостей», которые они заказывают партиями на подпольных типографиях. Едва заметное смещение узора, крохотная точка в углу. Мы с Валетом тренировались часами: вскрывать слюду обычным бытовым феном, не повреждая упаковку, и запечатывать обратно так, чтобы даже эксперт-криминалист не подкопался.
Но главная работа была в другом. Я метил свою колоду. «Крапил» её тончайшим, как волос, лезвием, оставляя едва ощутимые зазубрины на гранях. Эти зазубрины чувствовал только мой указательный палец — результат сотен часов ебли, когда кожа на подушечках была стерта до крови, а потом огрубела, превратившись в сверхчувствительный сенсор. Карты должны были стать продолжением моей нервной системы, частью моего кровотока.
И вот этот вечер настал. В центре кабинета стоял массивный дубовый стол, обтянутый тяжелым зеленым сукном. За ним, в облаке густого сигаретного дыма, сидели двое «гостей» из области. Первый — Андрей, сухой, жилистый тип с лицом, похожим на обтянутый кожей череп. Его глаза — пустые, как у дохлой рыбы — не выражали вообще нихуя. Второй — Слава, полная его противоположность: массивный, потный, в тяжелых золотых цепях, которые позвякивали при каждом его вдохе.
Александрович и Боксёр сидели в тени, за пределами круга света от низкой лампы, как два старых коршуна. Они не вмешивались, но я чувствовал их взгляды на своем затылке. Это был мой экзамен. Мой шанс доказать, что я не просто тупая боевая единица, а человек, способный решать вопросы на уровне «высшей лиги».
— Ну что, Картамаз, — Слава с вызовом выложил на стол запечатанную пачку. — По слухам, ты тут за главного по картам. Играем на интерес? Или по-взрослому?
— По-взрослому, — я коротко кивнул, чувствуя, как под ребрами, которые все еще ныли тупой болью после недавней «воспитательной беседы» с Боксёром, разливается привычный ледяной холод. Этот холод помогал убрать лишние эмоции. — Сдаю я.
