Читаем Одержимость онлайн бесплатно
Да и вообще, за языком следить надо. Назвать меня «микробом» в моем же районе, при моих людях? Смело, сука, но феерически тупо. За такие слова всегда приходится отвечать, и я просто выписал ей счет по самому высокому тарифу. Она хотела увидеть настоящую жизнь, изнанку города, о которой не пишут в её учебниках по архитектуре? Ну вот, смотри, милая, впитывай. Не обляпайся.
Я затянулся до хрипа в легких, чувствуя, как никотин дерет горло, и мельком глянул через плечо. Она снова провалилась в тяжелое забытье. Бледная, как мел, волосы разметаны по подушке грязными змеями. Я вспомнил, как она сопротивлялась — отчаянно, по-птичьи, царапая мне руки короткими ногтями. Нежности она ждала? Хрен там. Я никогда не лизал девкам уши и не распинался в стихах. Секс — это когда один берет, а другой отдает. Грубо, честно, без лишних соплей и розовой мишуры. Так, как я люблю.
Правда, крови… крови было многовато. Красные пятна на матрасе казались в предрассветных сумерках почти черными. Она до сих пор подтекала, пачкая её бедра. Видимо, я действительно её знатно порвал. Девственница, блядь. Последний экземпляр в этом зоопарке. Чистый лист, на котором я только что расписался вдоль и поперек своим корявым почерком.
В дверь негромко, но настойчиво поскреблись.
— Тём, ты там живой вообще? — приглушенный голос Валета заставил меня сжать кулаки до хруста в костяшках. — Пацаны спрашивают, скоро ты там освободишься? Мы тоже хотим «архитектуру» заценить. Костыль уже копытом бьет, говорит — не по понятиям в одну харю такую добычу жрать.
Я медленно поднялся со стула, чувствуя, как в груди закипает тяжелая, черная ярость. В три шага я пересек комнату и рывком распахнул дверь. Валет, осклабившись в сальной ухмылке, стоял в коридоре, пытаясь заглянуть мне за плечо, вглубь комнаты.
— Пошел нахуй отсюда, — процедил я, хватая его за грудки и с силой впечатывая лопатками в стену. — Еще раз рот откроешь в сторону этой двери — я тебе его зашью суровыми нитками. Это моя территория. Понял, нет?
Валет сразу сдулся, глаза забегали, он закивал, пятясь к лестнице и бормоча что-то про «просто спросил». Я захлопнул дверь и запер её на засов, чувствуя, как гудит в винтовых мышцах напряжение.
Теперь это мой проект. Нужно брать ответственность за девчонку, пока она сдуру не побежала в ментовку или родителям жаловаться. Лишние проблемы с законом мне сейчас не уперлись — у меня и так хвостов хватает. Значит, будет моей «официальной» телкой. Пару месяцев покувыркаемся, я её приручу, сломаю этот внутренний стержень, научу правильно трахаться, чтоб не бревном лежала, а потом, когда выжму досуха и надоест, выкину.
Главное сейчас — не давать ей опомниться. Не дать времени на рефлексию и слезы. Она должна впитать одну простую мысль: теперь её мир — это я. Моё слово — закон, мой взгляд — приказ. И другого выхода из этой комнаты, как и из этой жизни, у нее больше нет.
Я подошел к кровати, бесцеремонно откинул край одеяла. Посмотрел на её измученное, искусанное лицо. Под глазами залегли тени, на губе запеклась корка крови.
— Спи, малая, — прошептал я, и в моем голосе не было ни капли сочувствия. — Завтра начнется твоя новая учеба. И я буду твоим единственным преподом. Ты научишься подчиняться, даже если для этого мне придется стереть тебя в порошок и собрать заново.
Я оставил её в темноте. Накинул футболку на липкое от пота и адреналина тело и вышел, прикрыв дверь на щеколду максимально тихо — не из жалости, а чтобы не слушать её истерику раньше времени. Спускаясь по скрипучей лестнице, я чувствовал, как костяшки на кулаках зудят в предвкушении.
Внизу музыка не просто орала — она выла, перемешиваясь с пьяным гоготом, звоном бьющегося стекла и тяжелым басом. Но стоило моей ноге коснуться последней ступеньки, как воздух в гостиной наэлектризовался. Пацаны почуяли мой настрой — я шел, как ледокол, и от меня веяло холодом.
В центре, по-хозяйски развалившись на облезлом кожаном диване, сидел Костыль. Рядом терлись его цепные псы — Ржавый и Кабан. Они приперлись с соседнего района под предлогом «праздника», но я видел их насквозь: в их глазах читалось желание откусить кусок от моего авторитета, проверить меня на прочность.
— О-о-о, гляньте, король спустился! — Костыль картинно сплюнул на затоптанный пол, вытирая рот грязным рукавом. — Ну чё, Картамаз, долго ты там свою «архитекторшу» ломал? Хорош крысятничать, Тёма. Давай её сюда, мы по-братски всё поделим. У нас правила четкие: баба на хате — общая территория. Пацаны уже заждались, у всех гон, а ты там заперся, как девственник с первой любовью.
Я медленно, почти лениво подошел к столу, взял чей-то недопитый стакан с паленой водкой и выцедил его до дна. Горло обожгло, но ярость внутри горела куда ярче. Я поставил стакан на стол с тихим, предвещающим беду стуком.
— Правила сегодня изменились, Костыль, — мой голос прозвучал как скрежет ржавой пилы по кости. — Эта девка — моя. Личная. Целиком и полностью. И «общая» она только в твоих влажных мечтах, пока ты кулак под одеялом гоняешь.
