Читаем Одержимость онлайн бесплатно
— Отпусти! Мне нужно найти сестру! — мой голос дрожал, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот проломит ребра.
Я рванулась к двери, пытаясь нащупать ручку в темноте, но он преградил мне путь, надвигаясь медленно, как неминуемая грозовая туча.
— Забудь про Ингу. Она занята делом, — его голос был пугающе спокойным, низким и абсолютно лишенным эмоций, что пугало стократ сильнее любого крика. — Теперь будет хорошо нам. Ты ведь этого ждала весь вечер, принцесса?
Он толкнул меня вглубь комнаты. Я попятилась, выставив руки перед собой в жалкой попытке создать хоть какую-то преграду. Но в этом тесном пространстве, заваленном строительным мусором, битым кирпичом и обломками старой мебели, отступать было некуда.
— Перестань… я хочу домой! Уйди! — я пятилась, пока подколенные ямки не ударились о жесткий край старой кровати с продавленным матрасом.
Артём молча, одним резким и вызывающе агрессивным жестом сорвал с себя черную майку, швырнув её куда-то в угол. В полумраке я увидела его торс — бугристые, жесткие мышцы и длинный, уродливый шрам, наискось перечеркивающий живот. Этот след не имел ничего общего с кинематографической романтикой. Это была метка реального, грязного насилия, факт его жестокого мира, который сейчас вплотную, кожа к коже, подошел к моему.
— Ну что ты ломаешься? — он усмехнулся, и в этой усмешке проглянуло что-то по-настоящему звериное. — Ты же сама этого хотела. Зачем иначе поехала? Такие, как ты, всегда мечтают, чтобы их взяли силой в каком-нибудь грязном углу.
— Вы меня затолкнули силой! — выкрикнула я, чувствуя, как ледяное отчаяние внутри начинает превращаться в раскаленную ярость. — Это похищение! Выпусти меня сейчас же, или ты пожалеешь!
Я попыталась проскочить мимо него, низко пригнувшись, но Артём среагировал мгновенно, словно хищник на движение жертвы. Его руки, как стальные тиски, перехватили меня за талию, сминая футболку и почти лишая возможности дышать. Я извивалась, била его кулаками по плечам, по твердой груди, пыталась дотянуться ногтями до его лица, но он даже не шелохнулся. Я была для него не противником, а лишь мелкой добычей, чьё сопротивление только раззадоривало его охотничий инстинкт.
Одним легким, почти небрежным движением он опрокинул меня на матрас. Пружины под моим весом жалобно и противно взвизгнули. Прежде чем я успела перевернуться или вскочить, он навалился сверху всей своей массой, окончательно выбивая из меня остатки воздуха, и мертвой хваткой прижал мои запястья к кровати над головой.
— Помогите! Инга! — закричала я, вкладывая в этот крик остатки легких, надеясь, что хоть кто-то в этом проклятом доме еще не окончательно превратился в животное.
Артём наклонился так низко, что я почувствовала его обжигающий жар и этот невыносимый контраст запахов — чистого мыла и холодного табака.
— Ори сколько хочешь, — прошептал он мне в самое ухо, и от его горячего дыхания по моей коже пробежала волна такого ледяного ужаса, какого я не знала за всю свою жизнь. — Стены здесь толстые, а твоя сестра сейчас слишком занята своим «героем», чтобы слышать твои крики. Ты теперь моя, малая. Смирись и не делай себе больнее.
В голове, словно заезженная старая кинопленка, раз за разом прокручивались кадры из другой, воображаемой жизни. Я всегда представляла себе это иначе. Каждая девушка, даже самая рациональная, чья жизнь расчерчена по линейке, втайне рисует в голове идеальные декорации для своего «первого раза». Я не была исключением. В моих мечтах это был приглушенный свет, едва уловимый аромат свежих цветов, чистота и прохлада белоснежных накрахмаленных простыней. И, самое главное — нежность. Та самая бережная нежность, которая делает переход во взрослую жизнь сакральным актом доверия.
Я ждала момента, когда буду готова сама, когда моя логика, обычно выстраивающая мир по строгим осям координат, наконец уступит место чувствам, а естественный страх перед неизвестным растворится в руках человека, которого я по-настоящему люблю. Я хотела, чтобы это было моим осознанным выбором, моим добровольным и радостным шагом. Мне было девятнадцать лет, и я никогда не торопилась. Моей главной целью был институт мечты, чертежи, сессии, изучение сопротивления материалов. Личная жизнь была пунктом в списке дел где-то после получения диплома. Я свято верила, что контролирую этот процесс, как контролирую толщину линии на ватмане.
Но жизнь не спрашивала моего разрешения. Как бы я ни пыталась отрицать очевидное, закрывая глаза до боли в веках, реальность пахла не цветами, а сырой известкой, застарелой вековой пылью и ледяным, животным превосходством человека, который сейчас придавил меня к грязному матрасу.
— Пожалуйста… Артём, не надо. Остановись, прошу тебя! — мой голос превратился в жалкое, прерывистое хрипение.
