Читаем Одержимость онлайн бесплатно

Я ликовала. Глубоко внутри, в самой темной глубине израненной души, я праздновала эту маленькую, ничтожную победу. Тот, кто считал себя богом и хозяином жизни, кто безжалостно сломал меня и изувечил Макса, сейчас сидел передо мной — избитый, окровавленный и полностью зависимый от моих рук, держащих антисептик. Это было жалкое, крошечное возмездие, но в этот момент оно казалось мне слаще самого дорогого вина.

— Кто это сделал? — тихо спросила я, пластырем стягивая края рваной раны на его скуле.

Артём усмехнулся, и эта гримаса боли на его лице заставила моё сердце пропустить удар.

— Тот, кому можно, малая. Тот, кому можно... — он внезапно перехватил мою руку, не давая убрать её от своего лица. Его пальцы были горячими, жесткими и пахли порохом. — Ты ведь рада, да? Вижу, как глазенки блестят. Нравится смотреть, как я истекаю юшкой? Нравится видеть меня слабым?

Я не ответила, лишь попыталась высвободить запястье, но он сжал его крепче, заставляя смотреть прямо в свои темные, как ноябрьское небо, глаза, в которых сейчас плескалась неприкрытая тьма.

— Сядь, — коротко приказал он, и прежде чем я успела возразить, его мощные руки обхватили мою талию, рывком усаживая к себе на колени.

Я оказалась верхом на нем, лицом к лицу. Мои колени упирались в матрас по обе стороны от его бедер. Я инстинктивно уперлась ладонями в его горячую, избитую грудь, пытаясь оттолкнуться, дистанцироваться от этого пугающего, лихорадочного жара.

— Пусти… ты с ума сошел, тебе больно, у тебя наверняка ребра сломаны… — зашептала я, чувствуя, как паника снова подступает к горлу, перекрывая дыхание.

— Ш-ш-ш, — он прижал палец к моим губам, пресекая всякий протест. Его дыхание, пахнущее кровью и крепкой мятой, обжигало лицо. — Секса не будет, малая. Расслабься. Катька велела тебя беречь, а я сегодня послушный мальчик. Я просто хочу тебя поцеловать. По-настоящему. Чтобы ты запомнила этот вкус.

Я замерла, плотно сжав губы. Внутри всё заледенело. Поцеловать? После того, что он сотворил? После того, как он превратил мою упорядоченную жизнь в дымящиеся руины? Я смотрела на его разбитое лицо и чувствовала только глухую, бессильную ярость, смешанную с отвращением.

— Не надо… — едва слышно выдохнула я, пытаясь отвернуться.

Он не стал уговаривать или просить. Грубо перехватив мой подбородок, он силой повернул мою голову обратно.

— Надо, Лера. Мне — надо.

Он прижался к моим губам внезапно, накрывая их своими — горячими, солеными от крови и невыносимо требовательными. Вначале я сидела как каменное изваяние, высеченное из холодного мрамора. Мои губы были плотно сомкнуты, руки безвольно лежали на его плечах. Я не хотела давать ему ни капли взаимности, ни единого шанса почувствовать мою податливость или слабость.

Но Артём не привык к отказам, они его только раззадоривали. Он начал хозяйничать, как безжалостный захватчик на оккупированной территории. Он кусал мои губы до боли, заставляя их разомкнуться, а когда я вскрикнула от неожиданности, его язык ворвался внутрь. Это был долгий, изматывающий поцелуй, лишающий воли и кислорода. Он исследовал мой рот жадно, властно, не оставляя мне ни сантиметра личного пространства. Мы прерывались только на короткие, судорожные вдохи, после которых он снова впивался в меня, словно пытался выпить саму мою душу, заменить мою личность своей.

Его руки не знали покоя, они блуждали по мне, заново переписывая границы моего тела. Одна ладонь собственнически сжала мою ягодицу, вминая пальцы в плоть сквозь ткань брюк, другая скользнула под футболку. Я вздрогнула и задохнулась, когда его холодные, огрубевшие пальцы коснулись нежной кожи спины, медленно поднимаясь выше, к груди. Он сжимал её грубо, уверенно, по-хозяйски, и от этого прикосновения по моему телу пробегала волна ледяного отвращения.

В отличие от него, чьё тело вибрировало от явного, животного возбуждения, я оставалась мертвой внутри. Моё тело не откликалось. Не было ни «бабочек», ни того сладостного томления, о которых писала в своих книжках Инга. Была только свинцовая тяжесть его рук, тупая боль в разбитых губах и липкое, грязное ощущение того, что меня снова разбирают на части, как сложный чертеж.

Когда он наконец отстранился, мои губы горели и опухли, а его дыхание стало прерывистым и рваным. Я чувствовала, как его плоть стоит колом в тесных штанах, упираясь мне в бедро. Его глаза потемнели, превратившись в две бездонные шахты, полные тёмного, необузданного пламени, способного испепелить всё живое.

— Черт… — прохрипел он, борясь с собственным телом, которое требовало продолжения.

Одним резким движением он повалил меня на кровать, придавливая своим тяжелым, израненным торсом. Его сердце билось о мои ребра как раненый зверь в тесной клетке. Он зарылся носом в изгиб моей шеи, жадно вдыхая запах моих волос, и я почувствовала, как его всего колотит мелкая, едва заметная дрожь — то ли от боли, то ли от избытка адреналина.