Читаем Одержимость онлайн бесплатно
Машина Дениса с визгом и пробуксовкой рванула с места, обдавая нас клубами пыли. Пацаны у мангала заржали, выкрикивая вслед какие-то сальности.
— Ну чё, Картамаз, ставим ставки? — Сизый сплюнул под ноги и открыл новую бутылку. — Эта вторая, архитекторша, сразу в обморок упадет от запаха нашего одеколона или через полчаса? Прикинь, если она такая же отбитая на голову, как Инга, и начнет нам тут лекции про искусство читать под водку. Будет цирк.
— Мне похер, что она будет читать, — я методично выкладывал шампуры на мангал. Жир капал на белые угли, шипя и выпуская густой, дурманящий дым. — Если она приехала в этот гадюшник, значит, знала, куда прется. Сами залезли — сами будут расхлебывать.
Я смотрел на пустую дорогу, по которой скрылась машина. В голове всплывали обрывки слов Хлынова: «Отличница, чертежи, архитектура, правильная такая». Чистая девочка из мира, где полы моют с мылом, а матом не ругаются даже в мыслях. Мне вдруг до смерти захотелось увидеть её лицо, когда она переступит порог этого двора. Увидеть тот момент, когда в её умных глазах рациональный расчет сменится животным, первобытным ужасом.
Потому что здесь, на даче у Сизого, никакой «архитектуры» не было. Здесь была только голая плоть, едкий дым и право сильного. И я собирался показать ей это во всех деталях.
— Переворачивай, Тём, подгорит! — гаркнул Костыль.
Я резко крутанул шампур, чувствуя, как жар огня смешивается с темным жаром внутри меня.
Вечер обещал быть не просто интересным — он обещал стать переломным.
Жар от мангала все еще пульсировал в мышцах, когда я наконец зашел в дом, неся тяжелый поднос с горой дымящегося, истекающего соком мяса. На кухне стоял кромешный ад: музыка орала из разбитых колонок так, что дребезжала посуда. Сизый о чем-то яростно спорил с Костылем, размахивая руками и перекрикивая басы, а девчонки визжали, пытаясь увернуться от очередных сальных шуток. Запах жареного жира, лука, дешевого курева и алкоголя заполнил пространство, вытесняя остатки чистого воздуха.
Я с грохотом поставил поднос в центр стола. Пацаны тут же потянулись за кусками, обжигая пальцы, матерясь от удовольствия и жадно вгрызаясь в мясо.
— Налетай, волки, пока горячее! — гаркнул я, вытирая руки о засаленную ветошь.
В этот момент входная дверь грохнула так, что по стенам посыпалась старая штукатурка. Голос Валета перекрыл даже музыку:
— Принимайте пополнение! Живой товар доставлен в лучшем виде! Гляньте, какую жемчужину я в тине выловил!
Валет ввалился в кухню первым, и вся компания за столом разом притихла, только музыка продолжала бессмысленно долбить по ушам. Он не вел гостью за руку — он буквально тащил её на плече, как мешок с ценным грузом или добытую на охоте тушу. Девчонка брыкалась, извивалась всем телом и с остервенением колотила его кулаками по спине, но Валет только ржал, еще крепче сжимая её бедра своими лапищами.
— Пусти! Пусти меня, придурок! — её голос сорвался на крик, но в нем не было рабского страха. В нем была чистая, концентрированная ярость, от которой воздух в комнате словно похолодел.
Валет сгрузил её на пол прямо перед столом, как бы невзначай толкнув вперед. Я прищурился, медленно разглядывая «архитекторшу». Она была совсем не похожа на свою сестру. Никаких летящих сарафанов или испуганных взглядов исподлобья. На ней были простые узкие джинсы, белая футболка и серая толстовка — всё чистое, лаконичное, из того мира, где вещи гладят по утрам и раскладывают по полкам. Волосы растрепались, лицо пылало от гнева, а глаза… В этих глазах было столько холодной ненависти, что Сизый даже перестал жевать свой кусок мяса.
Стоило Валету отпустить её и победно осклабиться, ожидая похвалы, как по кухне разнесся звонкий, хлесткий звук. Пощечина вышла профессиональной — точной и тяжелой.
Гул в комнате мгновенно стих. Валет отшатнулся, прижимая ладонь к щеке, на которой медленно проступал багровый след от пяти пальцев. Он пару раз моргнул, переваривая случившееся, а потом медленно облизал губы и ухмыльнулся, глядя на неё масляными, потяжелевшими глазами.
— Ого… Дикая кошка, значит? — он потер щеку, явно наслаждаясь моментом. — Тём, слышь, она кусается! Породистая, сука. Острозубая.
Следом за ними ввалились Денис с Ингой. Хлынов выглядел так, будто его вели на казнь — плечи втянуты, взгляд сверлит дырку в полу, руки дрожат. Инга же нервно кусала губы, глядя на сестру виноватыми, заискивающими глазами, в которых читалось желание провалиться сквозь землю.
— Лер… ну прости, я не знала, что Валет так… он просто шутит, честное слово! — пролепетала Инга, делая робкий шаг к сестре.
Лера обернулась к ней. И этот взгляд был хуже любой пощечины. В нем была такая глубокая обида и разочарование, что даже я почувствовал этот ледяной сквозняк. Она не просто злилась — она в одно мгновение осознала, что её предали. Заманили в эту зловонную дыру обманом, пообещав «просто прогулку» или «цивилизованные посиделки».
Я медленно отодвинул стул. Его ножки со скрежетом проехали по кафелю, разрезая тишину. Все взгляды тут же переметнулись на меня.
