Читаем Одержимость онлайн бесплатно
В мозгу, как слайды, начали меняться картинки. Вот Лера на базе отдыха. Её кожа, кажущаяся прозрачной в лунном свете. Её запах — тонкий, сводящий с ума аромат, который невозможно подделать. Её тихие, настоящие стоны, в которых было столько доверия, сколько я никогда не заслуживал.
Осознание этого контраста ударило меня под дых сильнее, чем любой удар кастетом. Мне стало гадко от мысли, что эти руки, через которые прошла половина моих знакомых, прикоснутся к моей коже. Что это тело, не знающее стыда, будет делить со мной пространство.
В этот момент я понял всё. Понял то, от чего бежал, как последний трус, все эти гребаные месяцы. Пиздец. Я её люблю. Сука, я реально её люблю! И не как породистую суку, не как трофей, чтобы пацаны завидовали, и не для того, чтобы эго своё чесать. Я прикипел к этой девчонке каждой клеткой своего гнилого, прокуренного организма, каждой трещиной в костях. И никто другой — будь она хоть трижды королевой мира, хоть самой идеальной шкурой на планете — мне нахер не нужен. Вообще. Весь этот «Бастион», эти пьяные рожи, пацанские терки за власть, которая по факту — просто куча дерьма... всё стало картонным. Декорацией в каком-то дешевом, всратом театре.
— Стоп, — я резко, до хруста перехватил руку Гали, когда она уже была готова расстегнуть молнию. Мой голос прозвучал как скрежет металла по бетону.
— Тём? — она подняла на меня глаза, в которых тупое непонимание сменилось испугом. — Ты чего? Чё не так-то? Я же могу по-другому... Скажи как, я всё сделаю, котик...
— Нахер пошла, — я отступил на шаг, чувствуя, как меня начинает колотить от дикой, бешеной ярости на самого себя. — Одевайся.
— В смысле? — она растерянно хлопала накрашенными ресницами, пытаясь прикрыть сиськи ладонями. — Ты чё, Картамаз, совсем перегрелся? Тебя там на игре что ли опустили, чё ты на меня срываешься?
— Я сказал: одевайся и вали отсюда нахер! — я сорвался на рык, отвернувшись к стене и с размаху впечатав кулак в кирпичную кладку. Суставы отозвались тупой болью, но это было ничто по сравнению с тем, как жгло внутри. — Быстро, блять! Пока я тебе шею не свернул!
— Да пошел ты в жопу, псих! — Галя сорвалась на истеричный визг, судорожно натягивая тряпки на свое тело. — Тоже мне, блять, благородный принц нашелся! Сидишь тут со своей малолеткой-архитекторшей, сохнешь по ней, как пацан сопливый, смотреть тошно! А она на тебя как на говно придорожное смотрит, весь город в курсе! Нахер ты ей сдался, урод со шрамами? Она свалит от тебя при первой же возможности, найдет себе нормального мужика, а не бандоса, а ты так и подохнешь в этой каморке, в обнимку со своими ебаными картами!
Она вылетела из комнаты, хлопнув дверью так, что со старых стеллажей посыпалась труха. А я остался стоять в темноте, тяжело дыша и глядя на свои разбитые костяшки. Слова про «подохнешь в конуре» резанули по самому больному месту, потому что эта шлюха была права. Права на все сто. Лере не место в моем мире. В моем гнилом, вонючем «Бастионе». Для неё я — ебаный монстр, ошибка природы. Она сейчас там, у предков, в тепле и тишине, и ей там, сука, бесконечно пиздато без моего перегара, без моих вечных допросов и этого вечного чувства, что она в клетке.
Я достал из кармана телефон. Пальцы ходили ходуном, как у последнего нарика. Хотелось набрать её номер прямо сейчас, услышать её голос и просто орать в трубку, крыть матом, требовать, чтобы она немедленно вернулась... Но я просто тупо пялился на экран, на её имя в контактах. «Лера». Четыре буквы, которые стали моим личным адом. Моим приговором.
— Люблю, значит... пиздец... — прошептал я в пустоту каморки.
Это слово, которое я всю жизнь считал сопливой херней для слабаков, теперь звучало как самый страшный приговор, который когда-либо зачитывали в этом городе.
Я покинул «Бастион», не глядя в сторону пацанов. В ушах всё ещё звенел оскорбленный визг Гали, а на коже, казалось, остались невидимые липкие следы её прикосновений.
Добравшись до своей квартиры, я первым делом ворвался в ванную и врубил ледяную воду. Стоял под этим душем вечность, сдирая с себя этот вечер жесткой мочалкой, пока кожа не начала гореть и не покрылась багровыми пятнами.
Чувство было паскудное. Ощущение, будто я реально предал её, хотя даже не позволил той девке коснуться себя. Но сам факт, что я привел её в ту комнату, что хотел «заместиться» ею — жгло меня изнутри сильнее, чем любой дешевый алкоголь. Всю одежду, которая была на мне в тот вечер, я просто скомкал в мусорный пакет и вышвырнул в контейнер во дворе. Я хотел уничтожить любую молекулу, напоминавшую мне о той слабости.
На следующее утро я выцепил Ингу. Разговор был коротким. Я просто прижал её к стене за клубом и потребовал адрес их родителей. Она, вихляя бедрами и глупо хихикая, сдала координаты за пять секунд, даже не попытавшись спросить, зачем мне это. «Дура, какая же ты дура», — думал я, глядя в её пустые глаза. Удивительно, как в одной семье могли родиться настолько разные люди.
