Читаем Одержимость онлайн бесплатно
Я поднялся в кабинет к Боксёру. Внутри было накурено так, что хоть топор вешай, дым стоял слоями. На столе — гора бумаг, переполненная пепельница и раскрытая папка с какими-то сводками из порта. Запах перегара и дешевых понтов — классика.
— О, именинник будущий! Легок на помине! — Боксёр поднял на меня взгляд, и в его глазах блеснул тот самый хищный интерес, который никогда не предвещал ничего хорошего. — Заходи, Картамаз. Разговор есть как раз в масть. Мы тут перетерли... На весну есть одна тема, очень большая игра в Питере. Закрытый клуб, серьезные тузы из Москвы подтянутся. Хотим тебя выставить от нас. Это твой шанс, Артём. Сделаешь их там — и ты в шоколаде до конца жизни. Мы тебе такой процент отстегнем, что сможешь себе хоть виллу на Мальдивах купить и лежать там, яйца греть.
Я замер у двери, чувствуя, как кулаки сами собой сжимаются в карманах куртки. Сука, вот оно. Ловушка захлопнулась раньше, чем я успел рот открыть. Они не собирались меня отпускать. Наоборот — они решили засунуть меня еще глубже в это болото, сделать лицом своих махинаций.
— Боксёр, я собственно по другому поводу пришел, — я сделал шаг вперед, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально ровно, без тени сомнения. — Насчет моих планов на будущее. Я решил завязывать. Совсем. С картами, с делами здесь, в «Бастионе». Со всей этой хуйней.
В кабинете повисла такая тишина, что я слышал, как натужно гудит старый холодильник «Бирюса» в углу. Боксёр медленно, пугающе медленно откинулся на спинку своего кожаного кресла, и его лицо превратилось в непроницаемую каменную маску.
— Повтори-ка еще раз, что ты сейчас пизданул? — тихо, почти ласково спросил он.
В кабинете стало так душно, что захотелось выбить окно. Я кожей чувствовал, как в углах заворочалась привычная тьма. Боксёр смотрел на меня, не мигая, и в его взгляде не было ярости — там был холодный, блядь, расчетливый интерес, как у мясника, который прикидывает, с какой стороны лучше воткнуть крюк.
— Завязывать, значит? — подал голос Александрович. Я даже не сразу заметил его в тени у окна. Он сидел в глубоком кресле, сложив сухие пальцы домиком и пуская дым в потолок. — Красиво поешь, Артём. Семья, уют, тихие вечера под пледом... Мы с Боксёром ценим твои амбиции и тягу к прекрасному, но ты ведь пацан с улицы и должен понимать: входной билет в наш мир бесплатный, а вот выходной — стоит дохуя. Если он вообще предусмотрен конструкцией.
Я выдержал его взгляд. Внутри всё звенело, как натянутая до предела струна, но я не отвел глаз. Я больше не был тем щенком, которого они когда-то подобрали.
— Я благодарен за всё, Александрович. Правда. За школу, за фарт, за то, что научили не быть терпилой. Но я хочу другого. У меня девчонка... я её люблю больше жизни, понимаете? Я хочу, чтобы у неё жизнь была нормальная. Чтобы она спала спокойно, а не дергалась от каждого шороха в подъезде. Чтобы за мной завтра не пришли менты или конкуренты с волынами.
Боксёр хмыкнул, тяжело поднялся из-за стола и подошел к бару, плеснув себе коньяка.
— Любовь — это, сука, очень дорогое удовольствие, Картамаз, — он обернулся, опираясь поясницей о стойку и глядя на меня сверху вниз. — Ладно. Мы не звери какие-то. Держать тебя на цепи смысла нет — если у игрока мысли не о колоде, а о бабьей юбке, он начинает лажать. А нам твои проебы нахер не впились. Но и просто так отпустить «золотые руки», в которые мы столько сил и бабла вкачали, мы тоже не можем. Это не бизнес, это благотворительность какая-то получается. Давай так.
Он сделал глоток и посмотрел на Александровича. Тот едва заметно кивнул, словно они этот сценарий уже давно прописали.
— Весной едешь в Питер, — продолжил Боксёр, чеканя каждое слово, как удары молота. — Там будет стол. Максимальные ставки. Ты выигрываешь эту партию для нас. Забираешь куш, отдаешь нам нашу долю — и ты свободен как ветер в поле. Полностью. Мы вычеркиваем тебя из всех списков, отдаем тебе все доки на хату, и живи себе со своей отличницей хоть до ста лет. Никто тебя не тронет, я лично прослежу. Это твоя цена, Артём. Твой последний взнос в общак. Последнее дело. По рукам?
Я молчал, переваривая услышанное. На бумаге всё выглядело почти честно. Один рывок, одна игра — и я покупаю себе и Лере право на жизнь. Настоящую жизнь.
— Договорились, — отчеканил я, чувствуя, как с плеч сваливается тонна груза. — Весной я еду. После этого я вам ничего не должен. Больше не ищите меня и не звоните. Для вас я умру.
— Идет, — Александрович чуть заметно улыбнулся одними губами. — Считай, что мы ударили по рукам. Готовься, Артём. Осечек быть не должно, сам понимаешь — на кону слишком много.
Я вышел из кабинета, и на лестнице у меня едва не подкосились ноги. Одна моя часть ликовала: есть выход! Есть свет в конце этого сраного туннеля! Я уже представлял, как весной, когда сойдет снег и город задышит весной, я закрою эту железную дверь «Бастиона» навсегда. Мы с Лерой соберем шмотки и уедем куда-нибудь подальше, где море, солнце и никто не знает, кто такой Картамазов.
