Читаем Одержимость онлайн бесплатно
Костыль резко подорвался, его лицо перекосило от злости, на шее вздулись жилы. Ржавый и Кабан тоже напряглись, сжимая кулаки так, что в тишине комнаты отчетливо захрустели суставы.
— Ты чё, берега попутал, Тёма? — Костыль сделал шаг ко мне, почти касаясь грудью. — Решил из-за породистой юбки против понятий пойти? Забыл, кто мы такие? Девка — это мясо, расходный материал. Ты сам нас этому учил, когда мы «шкуру» Валета на запчасти разбирали! Сегодня ты её под себя подмял, а завтра чё — за ручку в парк поведешь? Цветы начнешь покупать?
— Девка — мясо, когда она шкура, которую сняли с панели. А эта — теперь официально при мне. А за своё я зубами глотки рву. Есть претензии? — я чуть прищурился, фиксируя малейшее движение его плеч.
— Ты не прав, Картамаз! Пацаны, вы слышали? Ваш вожак крысит добычу! Окуклился ради мажорки! — заорал Костыль, надеясь поднять бунт и перетянуть моих ребят на свою сторону.
Он не успел договорить. Я пробил ему короткий, жесткий хук в челюсть. Звук был сочным — так лопается спелый арбуз, когда его бросают на бетон. Костыль отлетел назад, снося хлипкий журнальный столик и целую гору пустых бутылок. Ржавый кинулся на меня сбоку, размахивая кулаками, но я на инстинктах перехватил его руку, выкручивая сустав до отчетливого хруста, и со всей дури впечатал его лбом в дверной косяк. Кабан, увидев, как я коротким движением выхватил нож из-за голенища берца, замер на месте, тяжело и сипло дыша.
— Кто еще хочет поговорить о понятиях? — я медленно обвел взглядом комнату. Глаза жгло.
Костыль поднялся, отплевываясь вязкой кровью и выбитым зубом. В его взгляде была чистая, незамутненная ненависть, но смешанная с холодным животным пониманием — сегодня я его прикончу, если он не свалит прямо сейчас. Он молча махнул своим, и они, пошатываясь, потянулись к выходу. Когда за гостями захлопнулась дверь, я повернулся к Сизому, Валету и остальным своим.
— Слушайте меня один раз, — я с силой вогнал нож в деревянную столешницу по самую рукоятку. — Эта девка — Валерия — теперь моя баба. Если кто-то из вас хоть глаз на неё поднимет или вякнет что-то сальное в её сторону — завалю на месте. Будет считаться, что на меня прыгнули. Кто не согласен — выходите в круг, порешаем за лидерство прямо сейчас. На ножах, на кулаках, на чем хотите — мне похеру.
Никто не шелохнулся. Они знали, кто я. Они помнили, как я вытаскивал Сизого из-под пресса и как стоял горой за Валета, когда его хотели подставить мусора. Мой авторитет был замешан на их страхе и моем же мясе, которое я подставлял за них не раз.
Нужно было проверить Хлынова. Этот придурок был виновником всего этого дерьма. Я поднялся в соседнюю комнату и без стука, ударом ноги, распахнул дверь. Картина была тошнотворная: Денис лежал в обнимку с Ингой, оба в какой-то полусонной, липкой прострации. На полу у кровати валялся использованный шприц и обрывки упаковки.
— Твою мать… — я устало выдохнул, чувствуя, как накатывает мигрень. — Опять под кайфом, скотина.
Инга выглядела потерянной, её взгляд плавал где-то в районе потолка, но в её глазах не было того первобытного ужаса, который я видел у Леры. Судя по всему, эта дура даже не поняла, в какую мясорубку угодила её сестра. Мне было плевать на неё, но Денис… Денис начинал меня бесить своей бесхребетностью. Я вышел, захлопнув дверь так, что посыпалась штукатурка, и в коридоре нос к носу столкнулся с Иркой. Она выглядела помятой и напуганной, кутаясь в дешевый халат.
— Слышь, Ир, — я железной хваткой придержал её за плечо, не давая юркнуть мимо. — Твоя сестра, Катька, она же вроде на гинеколога в меде учится?
— Ну да… — Ирка испуганно захлопала ресницами, глядя на мою окровавленную футболку. — На четвертом курсе. А что случилось, Тём? С Денисом плохо?
— Номер её дай. Быстро.
Получив цифры, я вышел на крыльцо, жадно глотая холодный ночной воздух. Разговор с Катей был коротким и деловым. Она знала, что с Картамазовым не спорят и лишних вопросов не задают, если хотят дожить до диплома. Я велел ей ехать ко мне на квартиру через час и взять «всё, что нужно для экстренной помощи».
Я вернулся в темную комнату. Лера была всё в том же полузабытьи, бледная, как смерть, под этим колючим одеялом. Она выглядела такой хрупкой на фоне этой обшарпанной берлоги, что на секунду внутри что-то шевельнулось, но я быстро задавил это чувство. Я нашел её вещи — кружевной лифчик валялся под ножкой стула, трусики и джинсы в углу. Скомкал всё это в её кожаный рюкзак, не глядя. Саму Леру я аккуратно, стараясь не тревожить её раны, замотал в одеяло, как в кокон. Она была совсем легкой, почти невесомой, но её присутствие обжигало кожу даже через слой шерсти.
Вынося её на руках из дачи, я чувствовал на себе взгляды пацанов. Они замолчали, расступаясь, как перед призраком или покойником. Я уложил её на заднее сиденье своей машины, запер двери и рванул в город.
