Читаем Одержимость онлайн бесплатно
Я запрыгнул в свою «девятку» — старую, восьмиклапанную, но вылизанную до блеска так, что на капоте можно было бриться. Машина была простая, как кирпич, зато движок шептал, а в салоне ни пылинки. Я не из тех мажоров, что светят папиными бабками и кидают понты на кредитных иномарках. Всё, что у меня было, я выгрыз у этой жизни сам, зубами и кулаками. Каждая царапина на кулаках, каждый шрам на теле — это цена за моё место под солнцем. И эта тачка была моей честной рабочей лошадкой, которая никогда не подводила в замесах.
До ангара долетел за двадцать минут, лавируя между фурами в промзоне. Район здесь был гиблый: заброшенные заводы, ржавые рельсы и стаи бродячих собак. Идеальное место для наших дел. Ангар номер три — это не пафосный «Бастион», где верхушка в итальянских костюмах трёт за миллионы под коньяк. Здесь пахло солярой, застарелой пылью, гарью и мужским потом. Это была моя кухня, мой цех, где мы с пацанами варили свою реальность. Седому и Боксеру плевать, как мы достаем бабло, какими методами чистим улицы — лишь бы доля в общак капала вовремя, без задержек и лишнего шума в прессе.
Едва я заглушил мотор, как ко мне подлетел Валет. Вид у него был дерганый, глаза бегали, руки постоянно поправляли воротник куртки.
— Тём, ну наконец-то, блядь! Там Кабан со своими быковать начал. Орут, что раз они водилу «приземлили», то им двойная доля полагается. Совсем края попутали, суки. Ржавый там вообще на говно исходит, говорит — он под пулю лез, пока мы в городе жопы грели. У него плечо задето, орет как резаный, требует компенсации.
Я молча вышел из машины, поправил куртку и медленно двинулся внутрь. Шаги гулко отдавались под высокими сводами ангара. В центре стояла та самая фура с прибалтийскими номерами, наполовину разгруженная. Пацаны в растянутых спортивках и кожанках скидывали тяжелые коробки с плазмами на поддоны. В углу, на куче грязной ветоши, развалился Кабан — здоровый, пухлый детина с заплывшими глазами и вечной ухмылкой дегенерата. Рядом с ним сидел Ржавый, баюкая перебинтованную руку, через которую проступало бурое пятно крови.
— Чё за базар, Кабан? — я подошел вплотную, не дожидаясь, пока он соизволит встать. Мой голос звучал тихо, но в этой тишине пацаны сразу почувствовали угрозу. — Слышу, ты тут математиком на полставки заделался? Доли пересчитываешь, пока пацаны впахивают?
— А чё, Картамаз, не по понятиям выходит! — Кабан сплюнул под ноги, прямо на мои чистые ботинки. — Мои пацаны кровь проливали на трассе, пока вы тут баб своих лапали в теплых квартирках. Водила, сука, резвый попался, из травмата палить начал, руку Ржавому зацепил. Нам на лечение надо и за риск сверху. Половина этого груза — наша, и точка. Пацаны не поймут, если мы за копейки будем под пули лезть.
Я почувствовал, как внутри закипает черная, густая муть, которая копилась всё утро. В голове всплыла картинка холодной Леры, и эта злость мгновенно нашла выход. В один миг я сократил дистанцию и пробил ему в челюсть. Коротко, жестко, без замаха, вложив всю массу и всю накопившуюся ненависть. Кабан с глухим стоном отлетел назад, снося по пути пирамиду из коробок с тостерами. Металл заскрежетал, картон лопнул.
— Понятия захотел? — я схватил его за шкирку, поднимая и встряхивая так, что у него зубы клацнули. — Понятия тут одни: я сказал — вы сделали. Доля у всех стандартная, и менять её под твои хотелки я не буду. Ты решил, что ты умнее всех, урод? Решил на крысу поднять больше остальных?
Я отшвырнул его в сторону, как кусок мусора. Он ударился о колесо фуры и сполз на бетон, хватаясь за разбитое лицо. Остальные пацаны замерли, переглядываясь. В ангаре стало так тихо, что было слышно, как на улице завывает ветер и гудит солярочная пушка, выплевывая клубы вонючего тепла.
— Слушайте сюда, стая, — я обвел их взглядом, задерживаясь на каждом. Ржавый сразу отвел глаза. — Кто еще хочет за риск надбавку? Кто забыл, что без моей наводки, без моего плана и без моих связей с ДПС, которые закрыли глаза на этот маршрут, вы бы эту фуру дальше первого поста не провезли? Вы бы сейчас не коробки грузили, а парашу драили в Крестах, суки неблагодарные. Я вас кормлю, я вас прикрываю. Если кто-то недоволен — дверь вон там. Но предупреждаю: выход отсюда только один — ногами вперед.
Никто не пикнул. Они знали: я за каждое слово готов кадык вырвать. Конфликты здесь решались быстро — либо кулаком, либо сразу в овраг, но чаще хватало просто моего взгляда. Я не любил лишнего кровопролития среди своих, но дисциплина должна быть железной.
— Всё, блядь, хорош базарить! За работу! — гаркнул я, и эхо отлетело от железных стен. — Кабан, встал и пошел коробки таскать, пока я тебе вторую челюсть не поправил. Сизый, фиксируй остатки. Валет, проверь пломбы на второй секции, там должна быть мелочевка — блендеры, утюги. Это сразу на рынок в субботу скинем.
