Читаем Одержимость онлайн бесплатно
Я не могла рисковать. Перед глазами до сих пор стоял разбитый Макс. Я знала, что Артём не остановится. Если он заподозрит симпатию, пострадает не только объект его ревности, но и я. А если Картамазову или его «дружкам» из группировки — Валету или кому-то еще — вдруг понравится Света или Маша из моей группы? Если эти звери решат, что им тоже нужны свои «архитекторши» для коллекции? Нет, я должна была держать дистанцию, выстроить вокруг себя бетонную стену, чтобы никто из моего окружения не стал очередной жертвой.
Макс понемногу шел на поправку. Из больницы его выписали, но из-за тяжелых переломов и сотрясения он вернется к учебе только после Нового года. Мне было невыносимо стыдно перед ним. Самое обидное и страшное, что я не могла даже прийти к нему с фруктами, не могла посмотреть в глаза ни ему, ни его родителям. Я была причиной его боли.
Я слышала от сокурсников, что уголовное дело закрыли почти мгновенно. «Нападение неустановленных», свидетелей нет, камер на том участке не оказалось, а сам Максим в показаниях путался и говорил, что ничего не помнит. Система, о которой с такой издевкой говорил Артём, работала идеально.
Каждый вечер, лежа в кровати и чувствуя, как он притягивает меня к себе, я молилась только об одном: пусть он действительно просто играет. Пусть он насытится мной, этой «дрессировкой» правильной девочки, и бросит, как надоевшую вещь. Я цеплялась за его обещание про «два месяца», считая каждый прожитый день как заключенный в камере, хотя верилось в это с трудом. Такие, как Картамазов, не отдают то, что считают своим.
Рассказать родителям? Я открывала диалог с мамой в мессенджере, видела её «Лерочка, как ты? Как учеба? Мы тебя очень любим», и закрывала обратно, стирая набранный текст. Я слишком сильно боялась за них. Артём не блефовал, когда называл папин рабочий адрес и номер машины. Эти люди не знают границ и не имеют совести. Для них мои родители — просто рычаг давления на меня.
В один из дождливых вечеров, когда Артём уехал в клуб на какую-то важную «стрелку», я решилась. Я нашла страницу Кирилла Маркина в ВК. Долго, почти час, смотрела на его фото — умное, открытое лицо, серьезный взгляд, юридический факультет. Его отец — Маркин-старший — был влиятельным человеком в прокуратуре. Возможно, это была моя единственная зацепка. Единственный шанс на спасение.
Я занесла палец над кнопкой «Написать сообщение», сердце колотилось в горле.
«Кирилл, привет. Это Лера Острожская. Мне нужна помощь. Меня удерживает Артём Картамазов, он угрожает моей семье».
Я смотрела на эти буквы, и палец дрожал. А что если Артём проверяет мой аккаунт? Он ведь наверняка имеет доступ ко всему. А если Кирилл не поверит? Или, что еще хуже, решит пойти в полицию сам, не подготовив почву, и тем самым подпишет себе приговор? Макс пострадал просто за то, что обнял меня. Кирилла за такое сообщение могут просто убить.
Я удалила текст. Бессилие накрыло меня с головой.
В дверь постучали, когда я уже натягивала пальто, собираясь выйти за продуктами. Сердце привычно ухнуло куда-то в область желудка. Я знала этот ритм — три четких, властных удара. Так стучит только он. Хозяин пришел проверить свою территорию.
Едва я повернула замок, Артём шагнул внутрь, мгновенно заполняя собой всё пространство маленькой прихожей.
— Привет, малая, — бросил он.
Прежде чем я успела ответить хотя бы дежурное приветствие, его рука легла мне на затылок. Он не спрашивал, он просто взял то, что считал своим. Его пальцы грубо вплелись в мои волосы, заставляя запрокинуть голову.
Он впился в мои губы сразу. Со стороны это могло бы показаться сценой из романтического фильма — высокий, атлетичный, опасно-красивый парень страстно целует свою девушку в дверях. Но для меня это был очередной раунд борьбы за достоинство. От его поцелуев губы ныли почти постоянно, они были искусаны и припухли. Артём не знал меры.
В последнее время он стал целоваться иначе. Иногда лениво, почти с нежностью, медленно пробуя меня на вкус, будто смакуя редкое, дорогое вино, которое досталось ему с трудом. Но чаще это была ярость. Он целовал так, словно пытался выкачать из меня весь воздух, всю мою волю, все мои мысли об освобождении.
Отстранившись, он скользнул взглядом по моему пальто и шарфу. Его зрачки были расширены, а взгляд — тяжелым и мутным.
— Куда намылилась? Я же сказал, буду вечером.
— Хотела подышать свежим воздухом, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — В квартире слишком душно. Я хотела в магазин, хлеба купить...
Артём кивнул, его глаза хищно сузились, изучая мое лицо на предмет лжи.
— Ну тогда пошли. Прогуляемся в парке, проветрим твои архитектурные мозги. Заодно расскажешь, как там твои чертежи.
Он взял меня за руку, переплетая свои пальцы с моими. Хватка была железной — не вырваться, не отстраниться. Мы вышли из квартиры. Я закрыла дверь.
