Читаем Одержимость онлайн бесплатно
— Ну че, Картамаз, заходи, присаживайся, — голос Седого был тихим, почти шепотом, но от него по моей спине пробежал ощутимый холодок. — Слышали мы, ты в университетах начал бенефисы устраивать. Девку какую-то не поделил с местным планктоном? Кровь в голову ударила? Или ты решил, что мы тебе платим за охрану архитектурных памятников?
Я не успел вставить ни слова, не успел даже рот открыть для оправданий. Боксер, массивный мужик с кулаками размером с мою голову и лицом, похожим на кусок битого кирпича, резко поднялся. Удар в челюсть прилетел молниеносно, я даже не успел моргнуть. В голове зазвенело, в глазах вспыхнули тысячи звезд, и я отлетел к стене, больно приложившись лопаткой о металлический стеллаж.
Встал, пошатываясь, вытирая рукавом куртки кровь, хлынувшую из разбитой губы. Второй удар — под дых — выбил из меня весь воздух. Я сложился пополам, хватая ртом пустоту, чувствуя, как внутренности завязываются узлом. Сопротивляться? Даже в мыслях не было. Это — дисциплина. Это — иерархия. Если ты косячишь и подставляешь район под лишнее внимание мусоров из-за своего гона — ты получаешь люлей. Без обид, без ненависти, просто как рабочий момент.
— Это тебе для профилактики, Тёма, чтоб не забывал, где работаешь, а где гуляешь, — Боксер сел обратно в кресло, как ни в чем не бывало, и пригубил коньяк. — Нам шум в центре не нужен. Нам нужно спокойствие и тишина.
Я выпрямился, с трудом сглатывая соленую юшку, сплюнул в грязный платок и достал из внутреннего кармана куртки увесистую пачку купюр, перетянутую резинкой. Оброк за спокойствие на квартале. Положил деньги на стол. Седой кивнул, даже не глядя на сумму — он знал, что я не рискну крысятничать.
— Ладно, замяли, — Седой перешел к делу, его голос стал деловым. — После Нового года, на каникулы, приедут наши люди из области. Большой караван. Будет серьезный движ по переброске товара, и нам нужны твои проверенные пацаны. Те, кто не болтает и умеет быстро крутить баранку. И ты сам. Головой отвечаешь за маршрут через промзону. На тебя рассчитывают, Артём. Не подведи нас из-за своей юбки.
Я кивнул, стараясь дышать ровнее, хотя ребра ныли немилосердно. Отказаться было невозможно — это был бы мой последний день.
— И еще, — Седой вдруг достал из-под стола новую, запечатанную колоду карт. — Будет большая игра. Серьезные люди приедут из столицы, любят они наше гостеприимство. Могли бы, конечно, в официальное казино завалиться, как цивилизованные инвесторы, но там скучно, там нет нерва. Будем играть здесь, по-нашему, по-старому. Катать будем на интерес и на очень, очень большие деньги.
Он посмотрел на меня с легкой, почти отеческой усмешкой, которая не предвещала ничего хорошего. Седой сам обучал меня искусству игры, когда мне было шестнадцать. Он ломал мне пальцы за малейшие ошибки в тасовании и заставлял часами, до кровавых мозолей, крутить колоду, пока руки не превращались в один сплошной судорожный зажим. Он сделал из меня профессионального игрока, который по микродвижению зрачка или по тому, как пульсирует жилка на шее, понимает, когда оппонент блефует.
— Я буду готов, Александрович. Карты помнят руки, — ответил я, чувствуя, как в груди, под сломанными ребрами, разгорается привычный, холодный азарт игрока. Это было единственное, что я по-настоящему любил в этой жизни.
Выйдя из комнаты через полчаса, я чувствовал себя так, будто меня пропустили через промышленную мясорубку. Скула опухла и налилась фиолетовым, ребра ныли при каждом вздохе, а в голове стоял гул, похожий на шум прибоя. Я направился в общий зал склада, где тусовалась моя стая.
Там атмосфера была проще и грязнее: дым стоял такой, что хоть топор вешай, мат-перемат, водяра в пластиковых стаканах и дешёвый, давящий на мозги фонк из хрипящих динамиков старого музыкального центра. Пацаны сидели на ящиках и старых автомобильных креслах.
— О, Тёма! — Валет подлетел ко мне первым, его глаза блестели от выпитого и азарта. — Живой? Сильно прессанули? Мы видели, как ты оттуда выходил, лицо — как у боксера после двенадцати раундов…
— Отъебись, Валет, не до тебя сейчас, — я грубо оттолкнул его и сел в самом темном углу на продавленный, воняющий псиной диван.
Пацаны продолжали тусить, ржали, обсуждали, кого вчера натянули на бабки и какую тачку вскрыли в соседнем районе. Обычный вечер в «Бастионе». А я сидел, прикрыв глаза, и курил одну сигарету за другой, не чувствуя вкуса табака. Перед глазами навязчиво стояла Лера. Её бледное, застывшее лицо, её страшные слова про канаву, её трясущиеся руки, когда она пыталась от меня убежать.
Странная хрень, просто мистика какая-то: меня только что избили старшие, на кону — опасное дело с товаром и большая игра, где можно потерять всё, а я, как последний романтик из дешевой книжки, думаю о том, не забыла ли она намазать ту чертову мазь, что Катька оставила. Думаю о том, что она сейчас делает в своей чистой, светлой квартире.
