Читаем Одержимость онлайн бесплатно
— Видели мы там каких-то парней, — неохотно прошамкал старик. — Музыка орала так, что люстры дрожали, машины какие-то черные под окнами терлись. А потом как отрезало — тишина. Девчонку вашу давно не видать.
Родители Инги, Архип и его жена, уже оборвали все телефоны, написали заявление в полицию, но там лишь разводили руками. Обычная бюрократическая черствость, прикрытая усталостью: «Девке двадцать лет, совершеннолетняя, имеет право не выходить на связь. Загуляла, наверное, с парнем, объявится». За этим равнодушием Кирилл чувствовал приближение катастрофы.
Тишину кабинета внезапно разорвал резкий, требовательный звонок. На экране высветилось: «Дядя Федор». Кирилл нажал на прием, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.
— Да, Федор Иванович? Здравствуйте.
— Здравствуй, Кирилл… — голос отца Леры звучал глухо, как будто он говорил из глубокого колодца. — Ты извини, что отвлекаю от дел. Я по делу. Коротко.
— Что-то случилось? С Лерой всё в порядке? — сердце Кирилла невольно ускорило ритм, отдаваясь гулкими ударами в висках.
— Приезжал он, Кирилл. Этот… Артём. Пару дней назад, прямо к нам домой заявился. С подарками, с медведем этим огромным дурацким, коньяк дорогой привез… Мать, конечно, сразу расцвела. «Зять будущий», «настоящий мужчина», «опора». Все эти бабьи бредни. А я… — Федор Иванович замолчал, и Кирилл услышал в трубке тяжелый, прерывистый вздох, в котором было столько боли, что она почти ощущалась физически. — Не нравится он мне, Кирилл. Смертельно не нравится. Отцовское чутьё — оно ведь как локатор. От этого парня холодом веет, понимаешь? Могильным таким холодом. Глаза пустые, смотрят сквозь тебя, руки все в шрамах и сбиты в кровь… Не такая у меня дочь, чтобы с подобным типом по любви спутаться. Не могла она. Я её вырастил, я её душу знаю по ниточкам — она гармонию любит, свет, архитектуру. А этот — тьма. Хаос.
Кирилл сжал пальцами край стола, чувствуя, как дерево впивается в кожу.
— Я видел его, дядя Федор. Мы встречались с ним лично. Я хотел понять, что это за человек и какая сила заставила Леру так измениться. Тип оказался… опасным. Он не просто неприятен, он агрессивен. И он угрожал мне. Прямо, в лицо, без тени сомнения.
— Угрожал? — в голосе Федора Ивановича звякнула сталь, старая закалка человека, который привык решать проблемы, а не бежать от них. — Значит, я не ошибся. Он её держит на чем-то, Кирилл. Запугал, сломал или что-то еще похуже сделал. Я видел, как она на него смотрела за ужином — как на палача смотрят, у которого просят о помиловании, зная, что топор уже занесен. Слушай меня внимательно… У твоего отца, Вячеслава, связи в прокуратуре остались серьезные. Знакомые, друзья, те, кому он помогал. Попроси его, по старой дружбе, пусть пробьют этого Картамазова. По всем базам, по архивам, по оперативным сводкам. Мне нужно знать, кто он такой на самом деле, под кем ходит, чем дышит. Мне нужно понимать, с каким зверем я за один стол сел. Я сам сейчас не могу активно действовать — руки связаны, я здесь, в пригороде, а Лера там, в его когтях.
— Я сам об этом думал, дядя Федор. Чутьё и меня не подводит. Я поговорю с отцом сегодня же вечером. Мы узнаем всё, вплоть до того, в каком детском саду этот ублюдок дрался.
— Спасибо, Кирилл. Только прошу тебя — делай всё тихо. Чтобы Лера не узнала. И мать её не пугай раньше времени, она верить хочет в счастье дочкино… А я чувствую — беда на пороге. Большая, черная беда.
Кирилл положил трубку и еще долго смотрел на потухший экран. Руки мелко дрожали от адреналина и ярости. «Инородное тело», — прошептал он, вспоминая свои слова, брошенные Картамазову во дворе. Оказалось, это тело не просто вошло в их жизнь, оно начало пускать метастазы.
Вечерний разговор с отцом, Вячеславом Маркиным, проходил в его домашнем кабинете. Здесь всё дышало стабильностью: кожаные кресла, запах дорогого табака, стеллажи с юридической литературой, собиравшейся десятилетиями. Отец всегда был человеком системы, но системы, основанной на законе и справедливости. Юрист по семейному и наследному праву, он видел столько человеческой грязи за свою карьеру, что его трудно было чем-то удивить.
Он выслушал Кирилла молча, не перебивая, лишь иногда постукивая золотой ручкой по краю массивного дубового стола. Его взгляд, проницательный и лишенный иллюзий, казалось, сканировал сына. Когда Кирилл закончил рассказ, Вячеслав Маркин тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.
