Читаем Одержимость онлайн бесплатно
Я душой чувствую, я знаю, что это дочка. Моя Тася. Тасенька. Моя маленькая девочка, которая никогда не должна была узнать, какой её отец урод. Когда в бараке затихает храп, я почти слышу её плач. Или это просто ветер воет в щелях барака, издеваясь надо мной?
От одной мысли о ней в груди разливается такое густое, жгучее тепло, что оно на мгновение перекрывает ноющую боль от шрама. Это тепло — мой единственный бензин. Моя единственная причина не вскрыться в этом аду. Оно дает силы не подохнуть, не ссучиться, не превратиться в бездушное животное.
Восемь лет... Блядь, восемь лет. Это же целая жизнь. Но я не собираюсь сидеть их все. Я найду выход. УДО, побег, подкуп, связи Александровича — мне плевать на средства и мораль. Я выйду отсюда другим человеком. Еще более опасным, потому что теперь мне есть ради кого жить. И ради кого уничтожать.
Я засыпаю и просыпаюсь только с одной мыслью, которая стала моей мантрой, моей молитвой: я найду своих девочек. Я найду Леру, даже если она сменила имя, перекрасила волосы и зарылась под землю на другом конце света. Я посмотрю в глаза своей дочери. И тогда мы закончим наш разговор.
Я закрываю глаза, и перед внутренним взором снова всплывает тот проклятый день. Мой день рождения. Двадцать четыре года, которые я встретил как последний подонок.
Там, на даче, я был пьян в хлам. Смесь дешевой водки, адреналина и этой жгучей, ядовитой ревности к Маркину превратила мою кровь в чистую кислоту. Я видел их на видео. Видел, как этот холеный щенок обнимал мою Леру. В ту секунду во мне сдохло всё человеческое. Я хотел выжечь в ней всё живое, хотел сделать ей так же больно, как было мне, когда я понял, что она мне врала. Каждая её улыбка, каждый вздох — всё казалось мне фальшью, за которой она прятала свою ненависть ко мне.
Я ведь знал, что она за дверью. Знал, сука, что мешок на голове не мешает ей слышать каждое моё слово. И я намеренно повышал голос, цедил этот яд про «мясо» и про то, что она «дырка как все». Я видел, как пацаны ржут, как они одобряют мой цинизм, и я играл эту роль до конца. Я упивался собственной жестокостью, заглушая ею огромную, черную дыру в своей груди.
Зачем я это сделал? Сейчас, сидя на жесткой шконке, я понимаю — из-за страха. Глупого, животного страха, что она меня так и не полюбила. Что вся эта наша «тихая гавань» была лишь её попыткой выжить, а при первой возможности она сбежит к этому слащавому юристу. Я хотел наказать её, растоптать, а потом... а что потом? Я планировал привезти её в квартиру и поговорить. О чем? Хрен его знает. Наверное, хотел увидеть её сломленной, чтобы она приползла ко мне на коленях, а я бы «милостиво» её простил. Какой же я был идиот.
Но я перегнул. Я превратился в того самого зверя, которого она боялась больше всего. Я стал воплощением её кошмаров.
Я даже не помнил, как она исчезла из комнаты. Оказывается, Валет, видя, в каком я скотском состоянии и в каком — она, увез её без моего разрешения. Просто выкрал её из-под моего носа, рискуя собственной шкурой. Если бы он этого не сделал, если бы оставил её там, на холодном полу... Лера могла просто не дожить до утра. Я потом, в камере, осознал: я обязан Валету жизнью своей женщины. И жизни своей дочери.
А потом был тот звонок. Телефон разрывался, и голос Валета, дрожащий от ужаса, пробился сквозь мой хмельной угар:
— Тёмыч, она сознание потеряла... я в больницу её везу, крови много, Тёма! Блядь, там столько крови!
Такого страха я не чувствовал никогда. Даже когда мне в бок всаживали заточку, даже когда на меня наставляли стволы. Я летел в больницу, сметая всё на своем пути, нарушая все правила, а там — как обухом по голове: «Девушку экстренно перевезли в патологию».
И тут пазл сложился. В одну секунду. Беременность. Малая была беременна. Моя Тася была там, внутри неё, когда я выливал на Леру свои помои за дверью. Когда я орал, что она ничто.
Я протрезвел мгновенно. Ледяной ужас обжег горло, выбивая весь кислород. Я стоял в коридоре больницы, глядя на закрытые двери, и понимал, что я — конченый урод. Я едва не убил их обеих своими собственными руками. Я, который клялся их защищать.
Дальше всё как в тумане. Приезд ментов, наручники, допрос... Я не сопротивлялся. Мне было абсолютно плевать на себя. В голове пульсировала только одна мысль: «Лишь бы выжили. Пожалуйста, сука, пусть выживут. Я сяду, я сдохну, только пусть они дышат».
Дни в колонии слились в одну бесконечную серую полосу, пока однажды ночью меня не выдернули из барака. Без объяснений, под конвоем, который явно не принадлежал к местному управлению — это были псы в камуфляже без опознавательных знаков. Нас было трое — тех, кому нечего терять и кто умеет ломать людей профессионально. Перевозка в закрытом фургоне заняла несколько часов, и когда двери распахнулись, я понял, что попал в филиал ада на земле.
