Читаем Одержимость онлайн бесплатно
Артём поднял на меня взгляд. Один короткий, изучающий взгляд. Уголок его губ дернулся в попытке сдержать смех, но он промолчал, снова уставившись в экран.
Эта тишина взбесила меня окончательно. Я сама не поняла, как преодолела расстояние между нами. Гнев ослепил меня. Я подскочила к кровати и рывком вырвала телефон из его рук.
— Отвечай мне, когда я с тобой разговариваю! — выкрикнула я.
Артём медленно приподнялся на локтях, ничуть не смущенный моей выходкой. Он смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах появилось какое-то новое, пугающее выражение.
— Острожская, ты чё, ревнуешь меня, что ли? — спросил он подозрительно спокойно.
Мир на секунду замер. Я уставилась на него, задыхаясь от возмущения. Этот вывод был настолько тупым, настолько абсурдным, что у меня перехватило дыхание.
— Ревную?! — я почти задохнулась. — Тебя? Да я тебя ненавижу! Мне противно от одной мысли, что ты находишься со мной в одной комнате. Какая к черту ревность? Ты — грязь! И ты тащишь эту грязь сюда! Иди к моей сестре, вы стоите друг друга!
— Да ладно, не ори, — он вдруг резко, по-собачьи, подался вперед и, прежде чем я успела отскочить, загреб меня в охапку, увлекая на матрас под себя.
Я оказалась прижата к кровати его тяжелым телом. Ногами, руками — я пыталась брыкаться, выворачиваться, но он был как бетонная плита.
— Пусти, урод! — я ударила его кулаком в плечо.
Но в этот раз всё было по-другому. Он не впивался в мои губы с яростью, не пытался меня сломать. Он вел себя… странно. Почти ненормально для Артёма Картамазова.
Он чмокнул меня в губы — коротко, почти по-детски. Потом в нос. В щеки.
— Чё ты дергаешься, малая? — прохрипел он, фиксируя мои руки над головой. Его голос вибрировал от странного напряжения. — Нахер мне нужна твоя сестра, когда у меня есть ты?
Новый поцелуй — в закрытое веко.
— Инга — это мусор, Лера. Пыль. — Еще поцелуй в другую щеку, колючий от его щетины. — Она насквозь гнилая, блядь, понимаешь ты это своим умным мозгом? Она за дозу мать родную продаст, не то что меня.
Он прижался своим лбом к моему, его глаза были в сантиметре от моих.
— Нахер мне сдались эти шкуры, когда я на тебя подсел, как на самый тяжелый приход? Мне нужна только ты, отличница. И никто больше к тебе не прикоснется, и я ни к кому не пойду, пока ты здесь. Усвоила?
Он снова поцеловал меня в губы — в этот раз глубже, забирая весь мой протест вместе с воздухом. В этом светлом, залитом дневным солнцем помещении, я чувствовала себя абсолютно потерянной. Моя ненависть никуда не делась, она всё так же жгла нутро, но под ней, где-то в самом фундаменте моей «конструкции», начало ворочаться что-то новое.
Артём не стал задерживаться в постели. Он рывком поднялся, по-хозяйски засунул телефон в задний карман джинсов и кивнул на дверь.
— Вставай, архитектурная. Собирайся. Мы уезжаем.
Я села, поправляя растрепанные волосы, и посмотрела на него с нескрываемым подозрением. Внутри всё еще клокотала смесь из недавней ярости и того странного оцепенения, которое накрыло меня после его поцелуев.
— Куда? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Зачем? Мне нужно заниматься, Артём. У меня завтра важный просмотр по проектированию.
Он лишь ухмыльнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то пугающе-предвкушающее. Он подошел к зеркалу, мельком глянул на свою разбитую физиономию и обернулся ко мне.
— Забей на свои палки-черточки на пару часов. В этот раз тебе точно понравится. Поедем в место, где я провожу больше всего времени. Посмотришь, как живет твой «микроб», когда не занят твоей дрессировкой.
Мне не стало легче. Наоборот, по спине пробежал холодок. Там, где проводит время Картамазов, всегда пахнет дешевым куревом, паленой водкой и нарушением закона. Перед глазами всплыла дача Сизого... Гниль, кровь и серость. Но выбора, как обычно, не было.
Мы спустились вниз. На улице октябрьский ветер хлестнул в лицо, заставляя сильнее кутаться в пальто. Артём открыл дверь своей черной «девятки». Я села на пассажирское сиденье, и салон тут же наполнился знакомым запахом его табака и тяжелого одеколона.
Артём завел мотор. Движок отозвался ровным, басовитым урчанием. Едва мы выехали со двора, он привычно, по-свойски положил тяжелую ладонь мне на колено. Я замерла, но… поймала себя на мысли, что больше не вздрагиваю так активно. Тело словно начало привыкать к этому захватническому жесту, принимая его как неизбежную часть пейзажа. Артём это заметил. Его пальцы слегка сжали мою ногу сквозь ткань, и он мельком взглянул на меня, довольно прищурившись.
— Приручаешься, малая… — негромко бросил он, прибавляя газ.
Мы ехали около сорока минут. Центр с его сталинками и неоновыми вывесками остался позади, сменившись промзоной, а затем и совсем глухими окраинами, где дома казались брошенными и серыми. Я ожидала увидеть очередной склад или притон, но когда машина затормозила, я буквально лишилась дара речи.
Перед нами стояло старое, обшарпанное здание из красного кирпича. Краска на окнах давно облупилась, забор местами покосился, но во дворе было чисто. Над входом висела выцветшая табличка: «Детский дом №4».
