Читаем Одержимость онлайн бесплатно

Сейчас я сидела в углу кухни, забившись на табуретку так, чтобы спина касалась холодной стены. Это давало призрачное, почти детское чувство безопасности — по крайней мере, я видела его и знала, где его руки. Артём стоял у плиты. Он жарил картошку. Шипение масла на сковороде в этой вязкой тишине казалось оглушительным, как автоматная очередь. Я заметила, как он буднично, почти механически, убрал блок с ножами на самую верхнюю полку подвесного шкафа, куда я не дотянулась бы, даже если бы встала на цыпочки. Он просчитывал всё.

— Мой телефон, — я прервала тишину, и мой собственный голос показался мне чужим. — Отдай его. Родители с ума сошли, они будут искать меня. Инга... она уже наверняка подняла шум. Она знает, что я была с тобой.

Артём не оборачиваясь, ловко перевернул картошку лопаткой.

— Твоя Инга сейчас занята тем, что отходит от вчерашнего прихода, — бросил он через плечо. Его тон был обыденным, как будто мы обсуждали погоду или цены в магазине. — Она сама написала предкам, что у вас девичник с продолжением. Так что выдохни, Лера. Никто за тобой не придет. По крайней мере, в ближайшее время. Ты для всех «отрываешься».

— Ты лжешь, — я почувствовала, как к горлу подступает горькая тошнота. — Она не могла... Она моя сестра. Мы обещали присматривать друг за другом.

— Сестра, которая вчера позволила Хлыну вкатить себе дозу и даже не пикнула, когда я уводил тебя наверх, — он наконец повернулся, прислонившись к столешнице. В руке у него была лопатка, испачканная в жире. — Твой мир рухнул, принцесса. Пойми ты это своим архитектурным мозгом. Прошлого больше нет. Есть только эта кухня, я и правила, которые устанавливаю я.

— Ты не можешь держать меня здесь вечно, — я обхватила себя руками, пытаясь унять внутреннюю дрожь, которую не мог скрыть даже плотный хлопок футболки. — Рано или поздно мне нужно будет выйти. Университет, сессия... Моё отсутствие заметят преподаватели, декан.

Артём усмехнулся. Эта усмешка, кривая и холодная, была хуже удара в лицо.

— Заметят — скажем, что заболела. Ты и правда выглядишь паршиво, Лера. Катька сказала — тебе нужен покой. Вот и будешь отдыхать. Под моим чутким присмотром.

Он подошел к столу, поставил передо мной тарелку. Запах еды, когда-то любимый, вызвал у меня новый приступ тошноты.

— Ешь, — приказал он, и в его голосе прорезался металл. — Мне не нужна дохлая кукла, которая упадет в обморок на лестнице. Мне нужно, чтобы ты поправилась. Ювелирно, помнишь? Я умею ждать, Острожская. А когда ты заживешь... мы продолжим наш урок.

Я посмотрела на золотистые ломтики картофеля, потом на его лицо, на котором еще краснел след от моей отчаянной пощечины и виднелась опухшая переносица. Мой единственный «чертеж» на ближайшее будущее был предельно прост: выжить. Выжить и найти хотя бы крошечную щель в этой бетонной стене, которую он возвел вокруг меня.

— Я тебя ненавижу, — тихо, почти одними губами произнесла я, глядя ему прямо в глаза, в самую их темную бездну.

— Это хорошее чувство, — одобрил он, возвращаясь к плите с пугающей легкостью. — Сильное. На ненависти можно долго продержаться, она греет лучше любви. Главное — не подавись ею. А теперь ешь, пока я добрый.

Еда стояла в горле комом. Каждое движение челюстью казалось предательством по отношению к самой себе. Артём дождался, пока я отодвину тарелку, и медленно, с каким-то пугающим, кошачьим изяществом, сел напротив. Он не просто сидел — он заполнял собой всё пространство, вытесняя из маленькой кухни остатки кислорода.

— Поела? Молодец. А теперь слушай сюда, Острожская. Пора снимать розовые очки, пока они тебе глаза не выкололи осколками.

Он достал телефон, быстро пролистал галерею и швырнул аппарат на стол прямо передо мной. Экран светился, отражаясь в моих зрачках.

— Смотри. Внимательно смотри, архитекторша. Это твой главный учебник на сегодня.

Я не хотела смотреть, я инстинктивно отпрянула, но он мертвой хваткой вцепился в мои волосы, заставляя наклониться к самому экрану. На видео было темно, тусклый свет выхватывал куски обшарпанной комнаты, тошнотворно похожей на ту, на даче. В центре на грязном матрасе лежала девчонка. Она была явно невменяема — зрачки на весь глаз, изо рта пена. Вокруг неё было трое. Один держал её за волосы, двое других...

Я зажмурилась, чувствуя, как желудок выворачивает наизнанку.

— Открой глаза, сука! — рыкнул он мне в самое ухо, и я почувствовала, как кожа на черепе натянулась до предела. — Смотри, чё делают с такими, как ты, если у них нет хозяина. Видишь, как её пользуют? В рот, в зад, по очереди, всей толпой. Ей вкатили столько дури, что она даже не понимает, кто в ней сейчас. Завтра она проснется в овраге, и даже заяву не напишет, потому что не вспомнит ни одной рожи. Это — участь «ничьих».

Он переключил видео. Другая сцена. Крики, настоящий животный визг, перемежающийся со звуком тяжелых ударов и пьяным хохотом.