Читаем Одержимость онлайн бесплатно
— Совсем берега попутала? — я двинулся на неё, медленно, как на дикого зверя.
Она сообразила, что я иду к ней, и рванула к стойке с кухонными ножами.
— Хрен тебе! — я перехватил её в два прыжка, обхватывая со спины.
И тут она развернулась в моих руках и наотмашь, кулаком, попала мне прямо в переносицу. В глазах на секунду потемнело, в носу что-то отчетливо хрустнуло, и я почувствовал, как по губам потекла горячая юшка.
— Ах ты ж… мразь маленькая! — я сплюнул кровь и, не церемонясь, потащил её в ванную комнату.
Она визжала, извивалась, а когда я зажал её в углу, чтобы стянуть остатки одежды, она впилась зубами мне в плечо. Боль была адская, я почти почувствовал, как её зубы сходятся на моих мышцах.
— Грызи, грызи, сука, всё равно не отпущу! — прорычал я, рывком сдирая с неё трусы.
Зашвырнул её в душевую кабину, включил воду на полную мощность, даже не снимая своих насквозь мокрых шмоток. Горячие струи ударили нам обоим в головы. Я прижал её спиной к своей груди, блокируя её руки одной своей ладонью, пока она продолжала вырываться, скользя по мокрому поддону.
— Пусти… убей меня лучше, слышишь?! Убей! — она рыдала навзрыд, и этот крик под шумом воды резал мне уши сильнее, чем любая ругань.
— Заткнись, Лера! — я взял мочалку, намыливая её, и начал силой оттирать кровь с её ног. — Убивать тебя — слишком много чести будет. Сначала отмоешься, придешь в норму, а потом я тебе, дуре, доходчиво объясню, как ты теперь жить будешь. И по каким правилам.
Она вдруг обмякла, перестала биться и просто сползла по стенке душа вниз, закрыв лицо руками. Только плечи содрогались от рыданий. Я выключил воду. Тишина стала давящей, только капли шлепали по кафелю. Я стоял в насквозь промокшей одежде, с разбитым носом и искусанным плечом, глядя на это маленькое, дрожащее существо у моих ног.
— Навоевалась? — я вытер кровь под носом тыльной стороной ладони. — Запомни раз и навсегда, Острожская: каждый раз, когда ты решишь поиграть в героя, я буду ломать тебя еще жестче. Усвоила это, блядь?
Она не ответила. Она просто сжалась в комок, пытаясь закрыться от меня руками. Я тяжело вздохнул, чувствуя, как злость сменяется какой-то вязкой усталостью. Этот «проект» определенно шел не по моему плану, но отступать я не собирался.
После душа сил не осталось совсем. Горячая вода, которая должна была принести облегчение, лишь смыла последние остатки самообладания, оставив после себя пульсирующую, выжигающую нутро боль. Каждый шаг по холодному линолеуму отзывался внизу живота резким, режущим спазмом — тело помнило каждое его движение, каждое грубое вторжение, и теперь бунтовало, превращаясь в одну сплошную рану.
Я сидела на краю дивана, вцепившись пальцами в мокрое полотенце до белизны в костяшках, и смотрела на стопку вещей, которые Артём бросил рядом со мной. Его вещи. Чистые, пахнущие порошком и холодным, едким табаком, но они жгли мне взгляд. Для меня это были не просто одежда, а доспехи насильника, пропитанные его запахом и властью.
— Я не надену это, — мой голос был похож на шелест сухой листвы под ногами. Я попыталась придать ему твердости, но он предательски сорвался на высокой ноте. — Верни мой рюкзак. Там моя одежда. Мои вещи.
Артём, стоявший у окна и рассматривавший что-то на пустой улице, медленно обернулся. В его взгляде не было и тени раскаяния или хотя бы мужской солидарности — только скука и эта страшная, непоколебимая уверенность хищника, который уже загнал добычу в угол и теперь просто наблюдает за её последними конвульсиями.
— Послушай меня, архитектурная, — он чеканил слова, как монеты, и каждое из них весило тонну. — Вариантов у тебя ровно два. Либо ты надеваешь мою футболку и шорты, либо продолжаешь сидеть в полотенце. А можешь вообще его снять — мне так даже больше нравится. Глаз радует, напоминает о вчерашнем. Выбирай. Пять секунд. Один... два...
Я посмотрела на свои руки. На запястьях, словно зловещие украшения, расцветали иссиня-черные браслеты от его хватки. На плече горел след от его зубов — багровая метка, которая теперь казалась клеймом собственности. Всё моё тело было усеяно этими страшными «цветами» — гематомами и засосами, которые служили картой того ада, что творился на даче.
Сжав зубы так, что заболели челюсти, я начала одеваться. Его футболка поглотила меня целиком, доходя почти до колен, скрывая изуродованную кожу, но подчеркивая мою ничтожность. Шорты пришлось затягивать шнурком до упора, но они всё равно опасно сползали на бедра. В этой одежде я чувствовала себя еще более беззащитной, словно я окончательно растворялась в его пространстве, становясь безликой частью его серого интерьера.
Зайдя в ванную, я дрожащими пальцами нанесла мазь, которую оставила та девушка-врач. Жжение немного утихло, сменившись тяжелым, ватным онемением, но внутри всё равно всё ныло, напоминая об испорченной, «развороченной» конструкции моего тела. Мой личный чертеж будущего превратился в груду мусора.
