Читаем Сера онлайн бесплатно

В очаге, где должны были бы пылать жадные языки пламени, мерцал ровный свет. Не так давно, на склоне горы над Иррином, я передала Лоррету меч, и небо взорвалось танцующим сиянием. Фишер назвал это авророй. Ровный свет поразительно напоминал ту аврору, когда он извивался и плясал в решетке очага. Ярко-зеленый, с розовым отливом, он был завораживающим. Он не излучал тепла. Я даже могла провести через него пальцами — и ничего не чувствовала. И все же я знала, где-то глубоко внутри, что это было не просто светом. Что, когда я погружу приготовленный тигель в его поток, произойдет нечто.

В тигле было символическое количество ртути. Для этой цели требовалось совсем немного. Я почувствовала тот миг, когда он вошел в ровный свет, словно зазвенела струна, был выщипнут звук, и вокруг меня разнесся протяжный гул ноты.

Я потянулась разумом, разыскивая ртуть, и почти сразу нашла ее. Согласно книге, на этом этапе я должна была «соединиться» с ней. Я все еще пыталась понять, что это значит, когда ртуть заговорила.

Она видит нас. Она слышит нас. Она видит нас…

Я сжала челюсть, наклонив голову, пытаясь сосредоточиться.

Она не говорит с нами. Почему она не говорит?

Я наполнила легкие до отказа. Она была прямо там — неосязаемый, жужжащий источник энергии на периферии моего разума. Казалось, я должна была суметь сомкнуть вокруг него руку, но всякий раз, когда я пыталась, он ускользал, скользкий, как кусок мыла.

— Черт побери, — выплюнула я, открывая глаза.

Грязный рот. Ртуть тихо захихикала.Такая раздражительная. Плохая, плохая, плохая.

— Да заткнись ты, — буркнула я.

Я приказала ртути измениться. Она подчинилась без возражений, но я не смогла избавиться от чувства неправильности, которое пробежало холодком по спине, когда плоская, матовая капля ртути расплавилась и покатилась по дну тигля. Как бы мне ни хотелось это признавать, слова Фоули засели у меня в голове. Заставлять ртуть что-либо делать — это не значит вступать с ней в партнерство. Был и другой путь. Лучший путь…

Я быстро взяла с подноса, который поставила на верстак, кольцо и бросила его в тигель. Кольцо было серебряным, но достаточно нечистым, так что мне пришлось добавить еще немного, чтобы помочь процессу. Ртуть сформировала змеевидную нить, обвиваясь вокруг ободка кольца, подражая крошечным лозам, выгравированным на украшении.

Красиво, — зашипела она. Красивое. Да.

— Ты свяжешься с ним? Ты сделаешь его реликвией? — Я наполовину ожидала, что она ответит «нет», но почувствовала, как внимание ртути встрепенулось на мою просьбу.

Воспоминание, — мурлыкала она. —Мы станем реликвией в обмен на воспоминание.

— Любое воспоминание? — спросила я.

Тонкая нить ртути задумалась на секунду.

Подойдет любое воспоминание, — заключила она.

Любое воспоминание. Не раздумывая, я потянулась к самому болезненному.

Моя мать — на коленях.

Клинок, перерезающий ей горло.

Ее кровь, проливающаяся в песок…

Ртуть прощупала его, окружая тот ужасный момент в моем разуме. Я почувствовала, как она сжимается вокруг него. Почувствовала, как воспоминание начинает выскальзывать…

— Стой! — мой крик отразился от стен безоконной кузницы. — Подожди.

Я задыхалась, сердце вдруг забилось слишком быстро. Сглотнув, я покачала головой.

— Не это.

Я раньше просыпалась по ночам, вся в поту, и эта сцена снова и снова прокручивалась у меня в голове. Она преследовала меня. Это был самый последний раз, когда я видела мать живой. Как бы ужасно это ни было, мне нужно было это воспоминание. Без него я не знала, кем стану.

Ртуть тихо рассмеялась, отпуская память. Образ моей матери, умирающей в песке, снова стал болезненно реальным.

— Возьми вот это, — прошептала я, вытаскивая другое воспоминание. Утро, похожее на любое другое, чердак «Миража». Я считала деньги. Я говорила Хейдену…

Говорила Хейдену…

Я ахнула — резкая, внезапная боль стрельнула в висок. Она была — и тут же исчезла.

Постой.

О чем я только что думала?

Реликвия, — мурлыкала ртуть на дне тигля. —Красивая. Мы созданы. Запечатай нас сейчас. Дай нам кровь.

Это было странное чувство — смотреть на кольцо. Ртути больше не было: она была связана с ним. И тот крошечный кусочек обычного серебра — тоже. Я обменяла воспоминание, но, хоть убей, не могла понять, какой именно кусочек своего прошлого я отдала, чтобы совершить этот обмен.

Кровь, — напевала ртуть. —Кровь. Кровь.

Я уколола себя кончиком кинжала, который дал мне Фишер, и позволила алой капле с кончика пальца упасть в тигель, все еще ошарашенная пустотой, которую сделка оставила у меня в голове. Это было странное ощущение — словно трогаешь языком место во рту, где раньше был зуб, зная, каким оно должно быть, но находя вместо этого пустоту.

Моя кровь зашипела, когда коснулась дна тигля.

Вот это было ново.

Ртуть загудела, тихо напевая себе под нос, пока впитывала кровь. Я затаила дыхание. Ждала.

Готово. Готово. Готово.

Я выдохнула, и облегчение захлестнуло меня, когда—

— Ты удивлена.

Я резко обернулась, уронив тигель и щипцы, которыми его держала. Металл с глухим лязгом ударился о пол.

— Святые, черт возьми! Что за хр-хр-хр…

Это был Хазракс.