Читаем Сера онлайн бесплатно
— Это его вина. — Я снова обливался потом, еще сильнее, чем прежде. Кожа покалывала по всему телу. — Если бы он не привел нас сюда—
— Оправдания, — резко сказала моя мать. — Ты всегда был мастером оправданий.
И тут я почувствовал это — тошнотворный комок в животе. Тошнота отошла на второй план перед болью, но теперь мои конечности немели. Рука почти не болела, хотя была ужасно сломана. Черт, меня сейчас вырвет.
Я согнулся пополам, и комната закружилась, когда я вывернул на пол.
— И вот так все начинается, — сказал Джошин.
Щелк. Щелк. Щелк.
Он больше не шел к Кэрриону. Он шел ко мне.
— Даже в детстве ты был занозой. Всегда таскался за мной, как жалкий щенок. У меня не было ни минуты покоя. Это из-за тебя твой отец ушел, знаешь. Это из-за тебя он умер.
Я выпрямился и увидел, как лицо моей матери исказилось от отвращения.
— Посмотри, какой беспорядок ты устроил. Всегда устраиваешь беспорядок. А теперь ты хочешь навредить этому человеку? Почему? Потому что ты был достаточно глуп, чтобы пойти за ним в эту башню? Потому что ты не следил за тем, что делаешь, а? Потому что ты был ленив и слишком отвлекался на мысли о полукровке, которого оставил в Ивелии, вместо того чтобы сосредоточиться на задаче? — Слова лились из нее потоком, пропитанным презрением. — Во что ты превратился? Я тебя даже не узнаю. Мне никогда еще не было так стыдно.
И в этот момент комната и происходящее встали на свои места.
Фигура рядом со мной выглядела настоящей. Я готов был поспорить, что если протяну руку и дотронусь до нее, она тоже будет казаться реальной. Но моя мать не была похожа на это холодное, бессердечное видение, которое преследовало меня, пока я отворачивался от Вората Шаха и возвращался к стене. Моя мать была слишком доброй и слишком мягкой для таких жестоких слов.
Темный сон начался.
— Куда ты идешь? Что ты делаешь? — Она поспешила за мной, ее юбки шуршали по светящимся рунам у ее ног. — Значит, теперь ты не собираешься убивать человека? Слабый. Слабый в своих убеждениях. Слабовольный. Вот кем ты всегда будешь, Фишер. Слабым.
Ее слова накатывали на меня и падали, не оставляя следа.
Моя мать знала, что я не слаб. Она сама в этом убедилась. И у меня было слишком много практики, чтобы закрывать свой разум от безумия ртутного сна, чтобы поддаться любому видению, которое мог показать мне яд Джошина.
Я вернулся к работе.
Участок стены, по которому я только что ударил, мягко светился. Я не заметил этого раньше, но теперь, когда мой взгляд прояснился, а комната стала резче, я начал видеть то, чего не видел прежде. Он… он светился из-за крови.
— Тебе мало было оставить свой ужин на полу? Теперь ты еще и собираешься размазать свою кровь по стенам? — сказала женщина, которая не была моей матерью. — Просто сдайся уже. Тебе не надоело все это? Постоянные испытания, боль и жертвы. Всегда ты. Что бы ни случилось. Ты тот, кто должен отказаться от своей свободы. Ты тот, кто должен терпеть боль. Ты всегда тот, кто должен жертвовать собой, когда в мире есть и другие люди, которых можно было бы иногда призвать. Ты не устал? — В ее голосе звучало искреннее недоумение.
— О да, я устал, — признался я. — Но сомневаюсь, что это когда-нибудь изменится. А какая альтернатива? Смерть?
— Покой, — возразила женщина с лицом моей матери. — Мир. Разве не этого ты хочешь? Больше никакой боли. Никакой тревоги. Никакого—
Боги знают, какие еще слабые доводы она приводила. Я перестал слушать. Я провел пальцем по крови, оставшейся на стене, выводя линии очень конкретной руны.
Руны, означающей «сломать».
Как только последняя линия была проведена, галлюцинация покачала головой.
— Ну вот. Ты это сделал. Надеюсь, ты доволен.
Я отступил на шаг, разглядывая свою работу.
— На самом деле — да.
Руна вспыхнула, ослепительно белая. Она впиталась в стену, и ее линии врезались в камень глубокими бороздами. Магия, защищавшая стену, натянулась до предела. Завеса теней задрожала по каменной кладке — странно, ведь я даже не тянулся к своей магии, — и я увидел (и почувствовал), как чары, охранявшие ловушку демона, треснули и рассыпались.
— Готтит ман со фрая! — ликующе вскричал Джошин.
Темная дверь открыта!
В его крике звучал восторг. Он почувствовал, как тонкое покрывало силы наконец было снято с его гробницы. Снятие печати означало побег, свободу после скольких столетий, проведенных в темноте, в ожидании. Но я не собирался этого допускать. Я не любил этот мир, но он породил того, кого я любил с такой яростью, что у меня перехватывало дыхание, и я не собирался оставлять это место в худшем состоянии, чем нашел его. Ради Саэрис я собирался его защитить.
Демон задрожал, отдельные скорпионы выскакивали из его массы и падали на пол. Они удирали целыми толпами к лестнице.
— Куда, по-твоему, вы направляетесь? — спросил я.
— За этими стенами лежит город. Миллион бьющихся сердец. Миллион людей, к которым я навещу, пока они спят. Я приглашу их всех в сон. Я .... приглашу их всех петь!
Мечтать означало блуждать, оказавшись запертым внутри собственных кошмаров.
