Читаем Сера онлайн бесплатно
После того как мы разобрали план, каждый разошёлся по своим задачам. Те Лена и Мейнер пошли лечить раненых среди тех, кто бежал из Иррина. Изабель вернулась к своим — спросить, не знает ли кто-то из старших ведьм, как запечатывать алхимические руны. Рен поехал в маленькие поселения к востоку от Калиша и вдоль побережья, чтобы предупредить о гнили. Дания, используя то, что осталось от лагеря, рассылала охотничьи группы — сдерживать заражённых или хотя бы не дать им продвинуться дальше вглубь.
Мы должны были встретиться в Калише через три дня — что бы ни случилось.
Но Лоррет говорил, что хочет остаться и помочь мне тренироваться.
Он не умел лгать; он, наверное, действительно хотел помочь мне. Но я бы поставила левый глаз на то, что ему куда сильнее хотелось быть с Данией и биться с заражёнными. Он пожал плечами и попытался сделать вид, что не понимает, о чём я.
— Ты об этом не думай. Твоя задача — отвлекать этих вампиров и разбираться с рунами.
— Лоррет!
— Ладно-ладно. Я ни подтверждать, ни опровергать не буду. Но если ты сейчас не устроишь скандал и закончишь тренировку со мной — я расскажу тебе историю ворот Аджуна. Всю. До последней мерзкой детали.
— Я знаю эту историю—
— Ха! — хмыкнул Лоррет. — Нет, не знаешь. Ты знаешь про Мерель? — потребовал он.
Мерель. Имя было знакомым… вроде? Я покачала головой:
— Нет. Не знаю.
Плечи Лоррета опали — он понял, что уже победил.
— Мерель была сестрой Рена. Она умерла на боку той ледяной горы, и с тех пор мы все стали другими.
— Расскажи. — Теперь мне было не отцепиться. — У Рена была сестра?
— Не просто сестра. Близнец…
Я уже вскочила, забыв про боль в плече, подняла Солейс — но Лоррет раздражённо застонал и отбил клинок прежде, чем я успела встать в стойку.
— Знаешь что? Если мы говорим о Мерель, то драться параллельно не стоит. Лучше сделаем следующее по полезности.
У меня было предчувствие, но я всё равно спросила:
— Это что?
— Пить, конечно. Пойдём. Пиво этим кровососам слишком простое, боюсь, но вино у них реально хорошее.
Я ожидала вооружённый эскорт? Толпу, которая будет приветствовать меня? Нет, конечно. Но я точно не ожидала, что Лоррет просто накинет мне на плечи плащ, натянет капюшон и вытолкает меня из Аммонтарайета, — и никто нас не остановит и не скажет ни слова.
Как ни противно, я уже привыкала, что жители Кровавого двора падают на колени, когда я прохожу. Сегодня с капюшоном меня не узнавали — и я выскользнула из дворца без единого взгляда.
Я знала, что вокруг дворца есть город. Я видела его с балкона, но не присматривалась. Ночью мой взгляд всегда уходил на север — туда, где за пустошами был Фишер, — а не вниз, к круговороту жизни у подножия Аммонтарайета.
Лоррет называл этот город «Шестерёнки» — круговые кварталы, сцепленные один с другим, каждый соединён крутой лестницей вниз к уровню улиц.
Дождь лупил по крышам, стекал по сланцу, хлестал из треснувших глиняных желобов на булыжные мостовые. Мы прошли через второй ярус Шестерёнок — район, где водились маги крови, рождённые личами и изгнанные паладины, которые торгуют сомнительным товаром, по словам Лоррета. Узкие крытые проходы вели во внутренние дворы. Кирпичные лавки с кривыми крышами и запотевшими окнами предлагали настойки, гадания на таро и фамильяров на продажу.
Пока мы шли, Лоррет держал слово и рассказывал про ворота Аджуна. Я единственная помнила песню, которую он когда-то пел о той ночи, но даже она не охватывала всего. Сестра Ренфиса, Мерель, сгорела заживо самым ужасным образом — и Рен был рядом, когда это случилось. Она осталась жить в крошечном смысле — часть её духа привязана к мечу Фишера, но…
Трудно было представить, как её смерть изломала отряд.
Трудно.
Подходящее слово. Здесь всё было «трудно», и Шестерёнки — не исключение.
Вокруг было полно людей — в основном высококровные, но иногда попадались вампиры: в ошейниках, на цепях, их использовали вместо вьючных животных. Я старалась не пялиться из-под капюшона промасленного плаща. Вампиры были худые, как смерть, почти один гниющий пергамент кожи на костях. В глазах — голод, который нельзя насытить. Хозяева тащили их на цепях, дразнили пузырьками крови и смеялись, когда те рвались за своей добычей.
Куда ни посмотри — новая жестокость.
Женщина, раздетая по пояс и привязанная к столбу, — её бледная спина расходилась, как мокрая бумага, от ударов кнута.
Ребёнок, воющий, с алыми слезами по щекам, — его толкали то туда, то сюда, а высококровные проходили мимо, будто его не существует.
Долгоногое существо на каменной стене — отрывает крысе лапы, затем отрывает голову и пьёт из тела, как из чаши.
Но… здесь была и красота. Признать это было почти стыдно, но я ловила себя на восхищении, пока шла за Лорретом по узким извилистым улочкам.
