Читаем Сера онлайн бесплатно
Я наклонился и поднял ее, спрятав сувенир во внутренний карман своих кожаных доспехов. Прежде чем повернуться и уйти, я почесал маленького лиса между его черными кончиками ушей, пытаясь — и не сумев — сделать вид, что меня это не тронуло.
— Спасибо, малыш.
Библиотека была пуста.
Лампы тянулись вдоль стола клерка, их бледно-зеленое сияние образовывало маленькие островки света. На дальнем конце стола книги были собраны в пять аккуратных стопок, по десять томов в каждой. Здесь было тихо, как в могиле.
Когда я пересекал вход в библиотеку, направляясь к ступеням, ведущим к стеллажам, из моей тени вдруг появилась маленькая черная кошка, сотканная из тьмы, заставив меня вздрогнуть. Тени выходили из меня и раньше — это само собой разумеется. Но всегда по моей воле, и ни одна из них никогда не обретала после этого живую форму. Кошка вонзила когти в ковер, потягиваясь, и уставилась на меня кроваво-красными глазами.
— Откуда ты взялась? — спросил я.
Теневая кошка с любопытством обнюхала мою ногу, ее крошечные ноздри раздулись.
— Что ты чуешь? — спросил я. — Лиса? Не знаю, поладили бы вы вдвоем.
Словно понимая, что я говорю, кошка ткнулась головой мне в голени и замурлыкала так громко, что могла бы разбудить мертвых.
Я наклонился, чтобы погладить ее, но проклятая тварь метнулась прочь, к лестнице. На нижней ступени она остановилась и оглянулась через плечо, словно говоря: Ну что ж. Ты идешь?
Запах Саэрис висел в воздухе — слабый, но различимый, — когда я пересек библиотеку и поднялся по ступеням. Войдя между стеллажами, я потерял его, следуя за кошкой, которая трусила впереди, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что я все еще рядом. У меня всегда было правило — следовать за кошкой. Особенно за черной. Эта была самой темной, какой только бывает полночь, — отсутствием света, которое я знал слишком хорошо.
Мои чувства были на пределе, пока мы петляли между высокими стеллажами: налево, потом направо, затем прямо — две секции подряд. Магия здесь висела в воздухе густо, по мере того как ряды сближались, а свет мерк, скрывая названия сотен книг, мимо которых мы проходили.
Лапы кошки едва касались пола, пока она бесшумно шла вперед. Она потерлась боком о угол полки, дожидаясь, пока я догоню, и ее длинный, ловкий хвост покачивался из стороны в сторону, как стебель высокой травы на ветру. Когда я оказался достаточно близко, по ее мнению, она свернула налево и исчезла в проходе — или, скорее, в туннеле, — полностью сложенном из пыльных старых книг.
В конце туннеля мерцал золотой свет.
Когда я вышел из туннеля, то оказался в высоком, под самым потолком, участке библиотеки, который ощущался совсем иначе, чем остальная ее часть. Стол. Стул. В дальнем углу — кровать, наполовину скрытая за бордовой бархатной занавеской с золотой бахромой. Стены здесь состояли из самих стеллажей, расставленных так, чтобы образовать своего рода внутреннее святилище, отделенное от всего остального.
Ковер под ногами был протерт у входа в этот уютный закуток. Протерт он был и у участка перед большим очагом на дальней стене, где в решетке весело потрескивал огонь; проплешины на ворсе говорили о многих часах, в которые кто-то мерил шагами это место, потерянный в собственных мыслях.
В центре уединенного пространства стоял большой стол, на котором располагалось устройство из шестеренок и длинных, тонких рычагов с блестящими латунными шариками на концах. Рычаги были неподвижны, но со временем они приходили в движение. Это был оррери. И к тому же очень красивый. Когда-то такой стоял в кабинете моего отца. Будучи фейлингом, я был очарован его сложным механизмом. Мои родители сидели у этого устройства и подолгу его изучали. Они показывали мне планеты, представленные шарами из инкрустированного серебра и меди, — как они танцуют вокруг друг друга, все вращаясь вокруг гораздо большего золотого солнца в центре.
Этот оррери сильно отличался от того, что был в кабинете моего отца. И расположение, и количество планет были иными. Но, без сомнения, он был прекрасен.
Если бы у меня было время, я бы задержался и еще немного полюбовался мастерством, с которым было сделано это устройство — оррери, как известно, невероятно трудно создавать, — но я пришел в поисках его владельца и чувствовал, что найду его среди настоящих звезд.
К стене справа была прикреплена передвижная лестница. В двадцати футах над полом было открыто небольшое окно; тяжелая штора, частично задернутая на нем, вздувалась от холодного ветра. Кошка сидела у основания лестницы и смотрела вверх, на открытое окно, и ее смысл был ясен: Твой друг ждет тебя там, наверху.
Ну что ж.
У подножия лестницы кошка мяукнула, медленно моргнув мне. Она сделала круг — так, как кошки делают перед тем, как лечь и задремать, — но когда вытянула передние лапы, снова превратилась в нечто из чернил и тьмы и исчезла в длинной тени, которую я отбрасывал на изъеденный молью ковер.
— Ну ладно, — пробормотал я себе под нос.
