Читаем Сера онлайн бесплатно
Я был весь в поту. По словам Свифта, сегодня Полдень был не таким жарким, как обычно, но жара все равно была адской. Зато по пустынным улицам Третьего идти было легче. Жители квартала Саэрис знали, что в самый зной лучше искать тень — когда жизнь замедляется и умные люди находят место, где можно пару часов передохнуть.
Я последовал за Кэррионом, перемахнула через окно и тут же пожалел, что не сделал это медленнее, прижимая сломанную руку к груди. В комнатах было тихо. Неподвижно. Мебели почти не было. Стул. Стол. Кровать. Кухня была маленькой, но кастрюли стояли аккуратной стопкой на столешнице — чистые. В жилой части Кэррион нашел записку на шатком столике. Он поднял ее, прочитал, скомкал в шар и бросил в ведро в углу комнаты.
— Барменша? — спросил я.
Он фыркнул, сдерживая смешок.
— Барменша. Теперь мне официально запрещено появляться в «Пыльном Крабе».
— Печально.
— Переживу, — проворчал контрабандист. — Хотя у них, между прочим, лучший виски во всем квартале. Кстати, о нем…
Он направился на кухню. Дверцы шкафчиков заскрипели и с глухим стуком закрылись. Когда он вернулся, в руках у него были два граненых стакана, наполовину наполненных бледно-янтарной жидкостью. Он не стал спрашивать, хочу ли я. Даже священнику, прикованному к своей морали, понадобился бы глоток после того, через что мы только что прошли. Я взял стакан и опрокинул в себя его содержимое, и Свифт сделал то же самое.
Алкоголь жег почти так же, как яд Джошина, но на этот раз ощущение было добровольным, так что оно не в счет. Я посмотрел на стакан, переваривая события последних часов. Серебро у нас было — мешки с ним, любезно предоставленные сундуками в колокольной башне, — но, боги небесные, какой ценой.
— Она это сделала, знаешь, — сказал он.
Я поднял взгляд.
Кэррион опирался на край своего маленького обеденного стола, прислонив к нему бедро. Он устало кивнул в сторону стакана.
— Ты заставлял ее ковать ртуть, но до этого она делала и другие вещи. Тот человек, который дал ей работу после смерти ее матери? Элрой? Он делает невероятную гравированную стеклянную посуду. Тонкую. Продает ее людям из Хаба. То, что делала Саэрис, никогда не было достаточно изящным для таких, как они, но для людей Третьего — более чем.
Вдруг стакан в моей руке стал совершенно новым.
Он был красивым. Небольшим. Край был украшен витой стеклянной каймой. По бокам был выгравирован узор — башня, очень похожая на дворец Мадры, охваченный пламенем. У основания стакана по кругу бежали собаки с высунутыми, закрученными языками.
Она сделала это.
Когда я ее нашел, я был полон паники. Как эта женщина, этот человек, могла быть той, в кого мне суждено влюбиться? Как я должен был защитить ее от той жизни, которой жил сам? Она меня удивила. Там, где я считал ее слабой, она оказалась сильной. Ее сердце большую часть времени было шире горизонта — слишком большим для ее же блага. Я ошибался. Она была невероятной. Двадцать пять лет она выживала в этом суровом месте и все еще хранила в душе достаточно огня, чтобы создавать такое искусство, которое, попади оно не в те руки, наверняка стоило бы ей жизни.
Словно читая мои мысли, Кэррион сказал:
— У нее была слабость к поджигательным узорам. Элрой не мог их продать. Иногда я забирал их у него, когда удавалось уговорить его с ними расстаться.
Кэррион исчез на кухне и вернулся с глиняным кувшином. Снова он не стал спрашивать. Я смотрел, как он наливает виски в мой стакан, прикусывая внутреннюю сторону щеки.
За моей грудной клеткой извивалось гнездо гадюк. Им хотелось, чтобы я ударила Кэрриона по лицу. Сильно. Но эта слепая злость, которую я носил к нему, была утомительной. В ней не было смысла. Я устал до самого костного мозга и у меня не осталось сил поддерживать это чувство. Я опрокинул шот и осторожно поставил стакан, все еще глядя на него.
Ее руки касались его. Ее руки сделали его.
От этого мне стало…
Черт, я просто тосковал по ней. Я хотел, чтобы она была здесь, рядом со мной. Я хотел держать ее в объятиях; то, что ее не было сейчас в моих руках, казалось величайшей несправедливостью, когда-либо со мной случавшейся. От этого невозможно было просто «продышаться».
Когда я поднял взгляд, Кэррион смотрел на меня.
— Давай, — сказал он. — Спрашивай.
Было ниже моего достоинства делать вид, будто я не понимаю, о чем он. Поэтому я спросил:
— Ты влюблен в нее?
Он опустил голову, тихо рассмеявшись, подтянул к столу стул и тяжело опустился на него. Вытянув ноги перед собой, он сложил руки на животе, одну поверх другой, и поднял взгляд, встретившись с моим.
— Нет, — просто сказал он. А потом сразу же: — Да?
Во мне вспыхнул жар, сжимая горло.
— Это не так просто, Фишер. Она… ну…
— Потрясающая, — прошептал я.
Улыбка, появившаяся на его лице, была печальной.
