Читаем Сера онлайн бесплатно
Я недовольно хмыкнул.
— Они обязаны ей подчиняться, брат. Это часть проклятия их двора. Благодари за это паранойю Малкольма. Любой вампир, рождённый его линией, обязан повиноваться короне Санасрота. Теперь, когда корона на голове Саэрис и она запретила им вредить себе, она, по сути, неприкасаемая. Ей не нужна защита. Они обязаны следовать её указам. Они не могут навредить ей. Не могут навредить тебе. И, к тому же, она разоружила чёртову орду, Фишер.
Он был прав. Его слова имели смысл.
Так почему же это мерзкое, липкое чувство в животе никуда не девалось?
— Они наверняка уже пытаются найти лазейку, — пробормотал я. — Зовена просто пылает от ярости—
— К чёрту Зовену, — буркнул Рен.
— А Алгат ухмылялась, как бес, когда выплыла из того зала, так что боги знают, что она задумала.
— Ну надо же. Посмотрите, кто это у нас. Бродяга вернулся.
Военный шатёр был пуст, кроме одинокой фигуры, сидевшей на табурете у огня и проводившей точильным камнем по лезвию своего меча.
Авизиет когда-то назывался Селеандор. Он принадлежал другому члену Люпо Проэлия, но Саэрис перековала его и вложила в руки Лоррету — первому мечу бога, начавшему проводить магию за целую эпоху.
— Ты так его отполируешь, что от клинка ничего не останется, — сказал Рен, усаживаясь рядом.
— Он начинает дуться, если я не чищу его каждую ночь, — с лёгким раздражением ответил Лоррет и ухмыльнулся нам обоим. — У этой проклятой штуки перепады настроения хуже, чем у фейлинга, у которого вот-вот опустятся яйца.
Рен рассмеялся и кивнул в мою сторону.
— Кстати о яйцах. Спроси у него, как его.
Я простонал, облокачиваясь на стол в центре шатра.
— Боги живые, ты собираешься рассказать об этом всем?
Лоррет нахмурился, поднял кружку с пивом с пола у ног.
— Рассказать о чём? Что не так с твоими яйцами? — Он отхлебнул.
— Он дал Саэрис новую татуировку. Ей пришлось питаться от него, прежде чем её короновали, — сказал Ренфис. — И она случайно его «дозировала».
Лоррет выплюнул пиво.
— Что?! — Он поморщился, глядя на меня. — Прямо перед всем двором?
Я кивнул, тяжело вздохнув.
— Прямо перед всем двором.
— Как ты вообще сохранил самообладание? Ты что, не был… — он уставился мне прямо на пах. — Ну… понимаешь…
— Да, я был твёрже, чем та чёртова сталь у тебя в руках. Это ты хотел услышать?
— Боги, прости, — сказал Лоррет. Но он смеялся, и было ясно, что он ни капли не раскаивается — наоборот, эта сплетня была, пожалуй, самым смешным, что он когда-либо слышал.
Я не смеялся.
В основном потому, что с момента коронации у меня не было ни секунды наедине с Саэрис. А ещё потому, что я оказался в Иррине. А моя пара — нет.
Если бы всё было по-моему, мы бы уже перебили каждого ублюдка в Кровавом дворе Санасрота, и Саэрис была бы здесь, рядом со мной.
Впервые мне хотелось быть эгоистом. Хотелось послать всё к чёрту и поставить своё счастье и счастье своей пары выше всего остального.
Но эгоизм — не моя доля в этой жизни.
Словно напоминая мне о моём пути, татуировка на внутренней стороне левого предплечья зазудела, чернила задрожали под кожей.
Жертва.
Это слово пульсировало часто, иногда даже жгло, будто чернила всё ещё были свежими.
Но оно никогда не менялось. Никогда не складывалось в какое-нибудь другое, менее болезненное будущее.
План, который мы состряпали после пробуждения Саэрис, казался сшитым наспех и готовым развалиться в любую секунду. Последствия провала не давали мне спать уже несколько дней.
Если Тал не сдержит свою часть сделки и не убережёт её…
Если королевский указ Саэрис не сработает, или санасротские пиявки найдут способ обойти его и перережут ей горло в собственной постели…
Если она не сумеет отыскать в библиотеках Санасрота ту информацию, которая нам так отчаянно нужна…
Если Кэррион, чёртов Свифт, каким-то образом вляпается в дерьмо и втянет в него любовь моей жалкой жизни вместе с собой…
Если.
Этих «если» было слишком много, чтобы их осмыслить. Они обрушивались на меня, вдавливая в землю всей тяжестью слишком реальных возможностей, пока я отчаянно цеплялся за обещание верить. Но вера была похожа на попытку вспомнить язык, который ты знал в детстве. Нет — хуже. Это было как пытаться бежать со сломанными ногами. Ноги не несли меня, и потому я полз вперёд на руках и коленях, а слово «вера» было сапогом на затылке, вдавливающим меня в грязь.
Рен и Лоррет всё ещё посмеивались.
— По крайней мере, если ты так накручен, ты будешь готов к драке, — задумчиво протянул Лоррет, его тёмные глаза блестели озорством.
Часть меня хотела разозлиться на них за то, что они могли оставаться такими лёгкими на фоне всего происходящего. Та же часть, что больше века была заперта в лабиринте Малкольма и постепенно утратила надежду. Вечно бежала. Вечно страдала. Её ели, её жгли, её преследовали горящие трупы целого города, который я сам предал огню. Та часть меня, что до сих пор бродит по коридорам того тёмного кошмара. Та часть, что никогда не будет свободна от этого проклятого лабиринта.
