Читаем Сера онлайн бесплатно

Меня обожгло довольно быстро, но Дания вспыхнула, как живой факел. Её раны были серьёзными. Они убили бы её, если бы целительница не взялась за неё сразу же. Обожжённая кожа превратилась в сырое мясо, лицо было сильно повреждено. А волосы… Те Лена сделала всё, чтобы успокоить злые ожоги по всему телу Дании, но её длинные светлые волосы исчезли, оставив лишь обугленную щетину.

— Через пару часов я смогу заняться и этим, — прошептала Те Лена, осторожно накладывая ещё один слой размятой припарки, которую она сделала из своих лечебных трав. Я стиснул зубы и криво улыбнулся ей.

— Всё в порядке. Я почти ничего не чувствую.

— Лжец, — мягко укорила она. Её глаза блестели от не пролитых слёз. — Я знаю, как это должно болеть. Ты никому не помогаешь, скрывая это.

— Ну ладно, тогда я расплачусь, — подмигнул я ей, давая понять, что просто дразнюсь.

Она ничего не ответила, лишь с сожалением улыбнулась и продолжила обрабатывать другие открытые раны на моих руках и предплечьях.

— Пару часов, — повторила она, когда закончила. — Как только я буду в состоянии—

Я сжал её ладонь, зашипев, когда кожа снова разошлась.

— Всё нормально, Те Лена. Я выдержу.

Она никогда об этом не узнает — хвала богам, — но я пережил куда, куда худшее.

Ренфис и Лоррет прошли мимо целительницы, входя в шатёр. Их лица были закопчены, доспехи облеплены зловонной жижей. Им понадобилось много времени, чтобы добить остальных вампиров. Как мне сказали, их опутывали верёвками и прижимали к земле, пока не отпиливали головы.

— Мы привязали их тела к дереву, — сплюнул Ренфис, швыряя перчатки на стул у костра. Всего несколько часов назад мы сидели здесь, шутили о моих бедах и обсуждали новые руны на моей коже. Казалось, прошла целая вечность. — Эти ублюдки всё ещё не умирают.

— Их головы в мешке у реки, — устало сказал Лоррет. — Сейчас они пытаются его прогрызть.

Он выглядел измотанным до костей. Он опустился на корточки у стены, на мгновение закрыв лицо руками. Его дыхание шумело, когда он вдыхал и выдыхал сквозь пальцы. Подняв голову, он долго подбирал слова.

— Что, во имя всех пяти адов, это было? Мы столетиями стоим здесь. Только однажды раньше им удавалось добраться на эту сторону реки. Это было плохо, но мы хотя бы быстро с ними покончили. А теперь половина лагеря в руинах из-за восьми вампиров. Восьми. И мы до сих пор официально не смогли их убить.

— Меня тошнит, — тихо сказал Рен. — Где-то в самой глубине. Я чувствую связь с ними, будто… та магия, которую они забрали, привязала меня к ним. Я чувствую, как они тянут её, пытаются вытянуть ещё. Ты чувствуешь то же самое? — спросил он меня.

Я не хотел об этом думать, но да. Именно так это и ощущалось.

Я кивнул.

— Нам нужно выяснить, кто ими управлял.

— Ты думаешь, кто-то вообще это делал? — спросил Лоррет. — Они выглядели дикими. Одичавшими. — Он поёжился.

— В конце — может быть. Но в начале… — То, как они двигались вместе, в унисон, означало, что над ними был какой-то контроль. Даже Малкольм не мог так управлять своими вампирами. Для этого потребовалась бы колоссальная сила.

— Ты и сам знаешь, кто это был, — сказал Рен. — Есть только один, кто способен на такое.

Я покачал головой.

— Тал не создавал вампиров.

— И ты веришь в это только потому, что он тебе так сказал? — в голосе Рена прозвучала резкость.

— Зачем ему лгать, Рен? — боги, как же я устал. Моё тело чувствовало себя так, будто его привязали к лошади и протащили по камням несколько миль.

— Потому что он такой. Лжец. Он никогда не был с нами честен. Фоули там, где он есть, из-за него. И он был там той ночью. С Эверлейн. Он держал её, чёрт возьми, на поводке, Фишер!

— Малкольм приказал ему—

— Почему ты всегда его защищаешь?! — Рен с грохотом ударил кулаком по столу. Его крик отразился от стен шатра. Его бледность сменилась яростной краснотой. — Каждый раз ты отрицаешь то, что у тебя прямо перед глазами. Он бросил тебя. Оставил тебя больше тысячи лет назад. Он сознательно выбрал уйти от нас всех и пойти за Малкольмом. Как ты думаешь, почему он всё ещё ходит по этому миру, а? Единственная причина, по которой он всё ещё здесь и колет нам глаза, — это то, что он питается живыми. Он — всё, что мы презираем. И всё же каждый раз, когда происходит что-то подобное, ты находишь для него оправдания.

Я дал ему выдохнуть свою ярость. Говорить не имело смысла, пока он не сожжёт этот гнев внутри себя.

Наблюдая за ним, за тем, как его плечи ходят вверх-вниз, пока он смотрит на меня, я вдруг понял: единственный раз, когда я видел Ренфиса по-настоящему злым, был связан с Таладейом.

В чём-то он был прав. Но в самом важном — нет.

— Мне жаль, — сказал я ему. — Я знаю, что между вами никогда не будет ничего, кроме вражды. Но ты никогда не был связан проклятием, брат. Тебя никогда не заставляли действовать против собственной воли. И ты никогда не любил так сильно, чтобы продать душу дьяволу, лишь бы защитить того, кого любишь. Я молюсь, чтобы, когда ты найдёшь свою пару и влюбишься, ты знал только вечный покой рядом с ней. Но для других… — я добавил тихо, — всё не так просто.