Читаем Моридун онлайн бесплатно

Виновато глянула на сиду, но та лишь задумчиво кивнула, оглядываясь в полуосвещённом зале. Было вокруг, прежде всего, затхленько и очень пыльно.

Сида принялась было бодро мерить зал шагами — замерла, точно во что-то врезалась.

— Здесь мозаики чинили хорошо. Можно даже сказать, восстановили. Правда, новая смальта чуть-чуть выделяется по цвету. Потому что моложе?

— Нет, великолепная. Потому что франкская. Варить её мы тут и не умели никогда, привозили со стороны, а они наловчились делать смальту не хуже старинной, но заново, по-другому. Цвета тоже получаются чуточку другие.

Обстановка в зале, конечно, с давних времён поменялась — если мозаичные полы остались почти прежними, и разве что самый придирчивый взгляд мог различить в подновлённых картинах чуть выделяющиеся по цвету кусочки смальты, то драпировки и ковры, масляные светильники и канделябры пришлось после большого разграбления делать новые: даже образцов не сохранилось. Так что зал предки-победители обставили по собственному соображению, а тогда в моде была ранняя империя Августа. Время побед, а никак не эпоха пусть и пышного, но заката.

С бронзовым литьём и золочением в Диведе никогда не было проблем, а ковры и ткани самоуправляющаяся провинция в изобилии вывозит в римскую Африку и королевство франков, так что украшения торжественного зала все хоть и местной работы, но вполне достойные.

Краснодеревщики даже воспроизвели императорский трон, который, прикрытый пыльным пурпурным покрывалом, стоит без применения вторую сотню лет.

Стоял.

Немайн сдёрнула покрывало с монументального сидения и принялась с непроницаемым лицом разглядывать ножки в виде резных золочёных львов и христограмму, заключённую в лавровый венок, на спинке. Её рука похлопала по пурпурной подушке на сидении, погладила бахрому. Наконец, с видимым сожалением сида вернула покрывало на место. Вздохнула. Сообщила:

— Не подходит. Я маленькая, буду выглядеть в этом кресле ребёнком, забравшимся в отцовское кресло. Опять же, я всего лишь центурион баллистариев. Если я сюда влезу с ногами, это даже не узурпация, а так… оскорбление величия.

Эйлет хихикнула в кулак. Осеклась, опасливо покосилась на сиду.

— Да, — сказала та, — я обещала Защитнику с этим вот не шалить. Так что будь у меня даже пяток легионов…

Трон больше не трогали. Сёстры, наконец, позвали слуг: мыть, протирать пыль, припрятать покрывала и чехлы. Для сиды принесли раскладной табурет, который Гвен гордо назвала «папиным курульным креслом». Пока Немайн командовала слугами, пытаясь выбрать правильное место для сидения «великолепной и великодушной патронессы», то есть себя самой, Гвен выманила сестру и ученицу сиды за двери зала. Там сразу ухватила Эйлет за перевязь. Заговорила громким шёпотом, хотя явно хотела кричать.

— Немайн что, с ума сошла? Она всерьёз собиралась сесть в императорское кресло? Это же, и правда, узурпация. Да в этом кресле сам Защитник не сидел ни разу! Папино ладно, папа добрый и простит, но кодекс любимого тобой, сестрица, Феодосия у нас в Моридуне никто не отменял, а в нём узурпация карается смертью. И оскорбление величия тоже!

Эйлет отмахнулась.

— Успокойся, — сказала. — Во-первых, Немайн можно больше, чем прочим. Почему? Защитник знает, ему такие вещи понимать по должности положено, я вот знаю, случайно, Анна тоже, потому что волшебница. Нет, больше не скажу, не моя тайна.

Оглянулась на Анну, точно на не вступившее в бой подкрепление. Мол, ты знаешь, кто Немайн. Выручай.

Та пожала плечами:

— Немайн сама сказала: ей не подходит. Кстати, совершенно права. Ну и шутки у неё… вот такие. Собираетесь жить рядом с сидой — привыкайте к холмовому чувству юмора.

— Да одни мысли! И я же видела, что она примеривалась… собиралась…

— Собиралась, да не собралась. Смотреть и воображать не запрещено. Зато глянь: она пристроила раскладной табурет точно спереди трона, чтобы тот стоял у неё за спиной, как защита и поддержка. И смотрится солидно, не заигравшимся ребёнком, а девицей, из-за спины которой выглядывает минувшая слава былой империи.

Эйлет прищурилась. Уточнила.

— Не былой.

— А?

— Не былой. Просто Империи. И не былая слава, а живая мощь. Вся, сколько уж осталось.

Анна взглянула в зал, словно ожидала узреть пару имперских генералов, готовых доложить о том, что их армии готовы отвоевать Британию и завоевать Ирландию. Увидела, однако, всё тот же пыльный, хоть и протёртый влажной тряпицей трон, всё ту же ушастую богиню, что аж извертелась на складном бронзовом табурете с мягкой подушечкой поверху, пытаясь принять хоть сколько-то величественную позу. Вот нашла вариант. Красивый, но нехороший.

— Наставница! — окликнула её Анна. — Так не надо. Так можно только очень ненадолго. Иначе очень скоро спина заболит.

Поймала вопросительный взгляд. Пожала плечами.

— Я не центурион баллистариев и не дама с рубиновым кольцом, но всё-таки глава семьи. Римской семьи. Так что знаю, что такое сидеть в неудобной позе, горделиво задрав подбородок.