Читаем Моридун онлайн бесплатно
Впрочем, спали не все. На лестнице послышался шорох. Дверь, ведущая на первый этаж, медленно и тихо приоткрылась. В щель осторожно протиснулось личико хозяйской старшенькой. Взгляд Жрицы немедленно зацепился за распахнутый ворот единственной рубахи без рукавов. В голове столкнулись мысли: «Бесстыдница!» и: «Когда я стала ханжой?» В таком озадаченном состоянии она оценила вышивку на вороте: простовата! Учитывая то, что отец Туллы — «досточтимый муж», ей такое пристойно носить, только если вышивала сама. Причёска: копна копной, как у самой Немайн вчера, разве цвет соломенный. Сама рубаха заслуживала одобрения: тонкий, почти прозрачный лён. Если вспомнить, что у огонька говорили о будущей ярмарке, это вообще местная гордость и предмет вывоза: империя пару лет назад потеряла Египет, который раньше и поставлял льняные ткани. Тут глава коллегии ткачих Элейн верх Иднерф не зевала. Сумела организовать скупку льна-сырца по всем королевствам бриттов и гаэлов, не исключая не сильно дружественную Дал-Риаду и откровенной враждебный Кередигион, наладила переработку, устроила новые прядильные и ткацкие мастерские, дала кормление или доход сотням людей, некороля-Защитника порадовала возросшими поступлениями с вывозных пошлин — и вот она «досточтимая жена», на равной ноге с тем же Давидом, а он, как ни крути, персона важная. Языком будущего — глава дорожной, почтовой и патрульно-постовой службы.
Возможно, она же сорвала возможность отвоевания Египта византийцами. Константинополь уже не так велик, как сотню лет назад, и ему вполне хватало зерна с Сицилии и льна с западных островов. Потому высаживавшиеся десанты, даже победив, не только оказывались в окружении бывших монофизитов, предпочитающих ислам «халкидонизму», но и приносили казне убытки…
Мысли об экономике не помешали Немайн заметить: двигается девица очень странно. Обе руки нащупывают стену к которой она и так прижимается всем телом. Босые ноги перед каждым шагом проверяют на прочность доски пола. Глаза… Глаза распахнуты настежь, с огромными, без каймы, зрачками, наполнены страхом и ещё чем-то. Тем, что и толкает вперёд. Стоящую в пяти шагах Немайн девица явно не видит. При том, что вечером точно была зрячей. Стало жутко. Неужели вместо нормального средневековья она, несмотря на обещания Сущности, оказалась в фэнтэзийном мире, очевидно недобром? Состряпанном, скажем, вокруг милейшего культа Великих Древних — и далеко на юге, в Антарктиде, вместо пары обычных вулканов стоят Хребты Безумия, более высокие, чем Гималаи, и над ними колышутся нечестивые призраки нечеловеческих городов…
При мысли о нечеловеческих городах Немайн дёрнула ухом.
Впрочем, непосредственной угрозы для жизни пока не было, к потенциальной же, например, в виде возможности неконтролируемого выброса плазмы из реактора, Жрица привыкла ещё дома. Мысли это только подстёгивало, поскольку в нештатных ситуациях только быстрое и холодное соображение спасало жизни. Потому Немайн стала медленно, шаг в шаг, отступать — и старательно рационализировать ситуацию. Распялить глаза девицы вполне мог какой-нибудь травный отвар. В конце концов, кто сказал, что языческие верования к седьмому веку полностью позабыты? Знания о друидах у Жрицы ограничивались типовым ролёвочным набором, да ещё смутным воспоминанием о том, что римляне, одобряя гладиаторские бои и отправляя христиан ко львам, сочли друидические культы кровавой мерзостью. Что могло означать только одно: регулярные приношения человеческих жертв, не являющиеся ни казнями, ни жестоким спортом. Жертв невинных и беззащитных. Например, женщин и детей.
С пришествием христианства устраивать резню открыто язычники, конечно, не могли. Потому запомнились хипповатым видом и уважением к природе, но оставление Диведа монахами могло развязать руки затаившимся. Чтобы рискнуть возобновить кровавые практики, им нужен повод. Вспомнилось давешнее замечание возницы: «Для вас людей резали». Круглые глаза парня, когда тот услышал имя Немайн. И потом, у камина: «Та самая…»
Старшая дочь Давида продолжала ползти вперёд. Странная походка, нарушение зрения, расширенные зрачки, неровное дыхание. Симптомы отравления, что возможно без всяких друидов. Да даже без злого умысла!
Немайн видела, что жертва ничего не соображает. Первой помощи может сопротивляться, поскольку, за неимением под рукой других рвотных, ею будет щекотание глотки. Может и зубами цапнуть. Да и выше она на целую голову… Звать на помощь сида не стала: пока докричишься, пока объяснишь, что происходит, яд будет впитываться. Сида перекрестилась и бросилась в спасательную атаку. Внезапность принесла успех, узенькая пятерня заскочила в глотку отравленной чуть не по локоть — и выскочила обратно раньше, чем рефлекс сработал до конца.
— Пожар!
Жрица применила самый надёжный способ привлечь внимание хозяина. Прибежит быстро, и с водой, слуги и постояльцы поднимутся, а пригодится любая помощь. Ну вот, рядом гремят двери. Туллу выворачивает на пол. Суета, столкновения тел, междометия. Не затоптали бы… И не подумали худого.
